История екатеринбургской епархии


Разгром уральской церкви в 1937—1941 гг



страница6/9
Дата24.08.2017
Размер1.75 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9

9. Разгром уральской церкви в 1937—1941 гг.

В Свердловской епархии к 1 января 1937 г. имелось не менее 130 дей­ствующих церквей различных ориентации117

. Все решения местных органов по закрытию церквей стекались в областную культовую комиссию. В июне приведенная проверка выявила, что «работа доведена до полного развала, учет действующих культовых зданий совершенно запущен, жалобы верую­щих и запросы горсоветов, райисполкомов и центральной комиссии по воп­росам культа лежат без движения, часть из них находится без движения в течение целого года... Ряд районов области к рассмотрению религиозных вопросов подходит формально-бюрократически. Председатели исполкомов искажают действующее законодательство, проявляют голые администра­тивные методы и незаконно закрывают культовые здания»118

. Прибегать к наведению порядка в работе церквей было уже бессмысленно, поскольку на первое место выдвигался человеческий фактор. Главной акцией 1937 — 1938 гг. стала операция по массовому репрессированию активных антисо­ветских и уголовных элементов, осуществленная согласно оперативному приказу НКВД СССР № 00447 от 30 июля 1937 г. Был сфабрикован материал о существовании в Москве Объединенного церковно-политического центра, возглавляемого митрополитами Сергием (Страгородским) и Алексием (Симанским). На Урале уполномоченными центра якобы явля­лись:



  • от григорьевской ориентации — митрополит Петр (Холмогорцев);

  • от сергиевской ориентации — архиепископ Макарий (Звездов), а после его ареста архиепископ Петр (Савельев);

— от обновленческой ориентации — митрополит Сергий (Корнеев), а затем его преемник митрополит Михаил (Трубин).

Ориентация духовенства Свердловска в июне 1937 г.119


Ориентация

Количество человек

Сергиевцы Григорьевцы Обновленцы Единоверцы Всего

31

6

3



1

41

Из докладной записки НКВД о деятельности вскрытого Уральского пов­станческого штаба: «По директиве объединенного церковно-политического центра Уральская контрреволюционная организация церковников развила активную террористическую, диверсионную, шпионскую и повстанческую де­ятельность. Завербованный Холмогорцевым церковник Фролов привлек в организацию железнодорожников ст. Уктус, с помощью которых организо­вал несколько крушений поездов и подготовлял диверсии в момент войны. Другой участник организации церковник Мельников подготовлял взрыв од­ного из тоннелей на магистрали Свердловск — Казань. Церковник Мухин в диверсионных целях пытался приобрести взрыввещества. Священнику Пет­рову Савельев поручил создать террористическую группу для совершения теракта над Сталиным. Руководителю повстанческой группы в Первоуральс­ком районе Азанову Савельев поручил подготовить поджог Первоуральского новотрубного завода в день 1 Мая 1937 г. ... Руководством контррево­люционной организацией церковников на Урале был разработан подробный план совершения диверсий в случае военного столкновения СССР с капита­листическими державами... Повстанческую деятельность церковники широ­ко развернули еще до вступления в блок с Уральским повстанческим шта­бом. Благочинные различных религиозных ориентации создавали в подчи­ненных им приходах первичные повстанческие ячейки во главе с приходс­ким священником, вовлекая в них кулацко-белогвардейские элементы и даже сектантов. В марте 1936 года Холмогорцев, в целях координирования по­встанческой деятельности, с санкции Уральского повстанческого штаба со­здал так называемый «духовный совет» из представителей церковников гри­горьевской, обновленческой и тихоновской ориентации в составе 20 человек, во главе которого стояли Холмогорцев, Корнеев (позднее Трубин) и Саве­льев. С организацией «духовного центра» повстанческая деятельность еще более активизировалась. Крупные повстанческие организации были созданы церковниками в Свердловске, Перми, в Коми-Пермяцком округе и Красноуфимском районе, повстанческие ячейки имелись в большинстве районов области. Общее количество арестованных участников церковного повстан­ческого подполья достигает 1700 человек.

Руководители церковного подполья были тесно связаны с иностранными разведками и проводили активную шпионско-диверсионную деятельность. Холмогорцев являлся агентом германской, польской и финской разведок. Трубин был завербован японцами и поляками, Савельев — немцами»120

.

Все архиереи были арестованы. Одновременно по всему Уралу прокати­лась волна арестов духовенства и активных членов церковных общин. Наи­большее число клириков проживало в областном центре.



К концу 1937 г. в Свердловске было арестовано 34 священнослужителя121

.

Из показаний оперуполномоченного УНКВД по Свердловской области Солоновича: «Агентурных или каких-либо других материалов, которые бы подтверждали контрреволюционную деятельность арестованных лиц, в большинстве случаев не было... Основанием для ареста лиц, на которых не имелось компрометирующих материалов, являлось социально чуждое происхождение... Повседневное проведение массовых операций и поступление в тюрьму каждую ночь вновь арестованных не представляло возможности при имеющемся составе следователей развернуть обстоятельное расследование в отношении каждого арестованного... Решающую роль играла камерная обработка...»122



Из показаний начальника внутренней тюрьмы УНКВД по Свердловской области Талашманова: «После оформления арестованные разводились по кабинетам следователей, где им предлагалось писать заявления о причастности к контрреволюционной организации. Заявления диктовались самим следователем или руководителем группы... После подписания заявления арестованные направлялись в камеру, а неподписавшие — оставались на допросе или же отправлялись в камеру непризнавшихся. Из подписавших заявления, т. е. признавшихся, более активных арестованных создавался «актив», которых садили в камеру непризнавшихся... После обработки непризнавшиеся снова вызывались на допрос... После подписания их отправляли в камеру. Упорных оставляли в коридоре стоять до утра... С применением этого метода почти все без исключения подписывали протокол. Для актива каждый выходной день давалось разрешение на свидание и передачу... Также разрешалось пользоваться буфетом...»123

Воскресенский, начальник следственной группы УНКВД, на суде показал, что «следствие по делам на участников так называемой контрреволюционной повстанческой организации церковников проводил провокационными методами. Создавались вымышленные группы, связанные с повстанческим штабом»124

.

По делу обновленческого митрополита Михаила (Трубина) кроме него проходили четыре священника и мирянин. Все они расстреляны125



.

По делу григорьевского митрополита Петра (Холмогорцева) проходили также Сергиевский архиепископ Петр (Савельев), 6 священников и 14 мирян. Четверо расстреляны, в том числе архиереи, остальные приговорены к десяти годам126

.

В сентябре в Свердловск доставлен находившийся в ссылке в поселке Гайны Коми-Пермяцкого округа архиепископ Макарий (Звездов). По его делу проходили 6 священников и 58 мирян. Архиепископ и двое священни­ков расстреляны, остальные приговорены к десяти годам127



.

По делу григорьевского епископа Геннадия (Марченкова) проходили 5 священников и 28 мирян. Большинство, в том числе епископ, расстре­ляны128

.

По делу обновленческого архиепископа Софонии (Яскевича) кроме са­мого архиепископа проходили 4 священника и 25 мирян. Все они расстре­ляны129



.

По делу свердловского иеромонаха Илии (Краева) проходили еще 6 свя­щенников и 14 мирян. Все они расстреляны130

.

По делу протоиерея Владимира Вознесенского, благочинного Камышловского округа, проходили также 12 священников и 16 мирян. Все они расстре­ляны131



.

По делу протоиерея Ивана Утемова, благочинного Красноуфимского ок­руга, проходили 3 священника и 28 мирян. Большинство, в том числе Утемов, расстреляны132

.

Кроме групповых дел следователи фабриковали и одиночные. Так, свя­щенник Кушвы Петр Торопов приговорен к расстрелу за то, что на 2 часа задержал богослужение, и это повлияло на явку граждан на праздничную первомайскую демонстрацию133



. Священник села Салка Нижнетагильского района Аким Рысев приговорен к расстрелу за то, что крестил четырех пионеров, которые после этого вышли из пионерского отряда134

. Священник села Нижнее Шалинского района Лука Агафонов приговорен к расстрелу за то, что ходатайствовал во ВЦИК, чтобы не закрывали церковь135

.

Все расстрелянные закапывались близ Свердловска на 12-м километре Московского тракта на территории стрельбища, принадлежавшего УНКВД области. Поскольку в состав Свердловской области входила тогда и Перм­ская, здесь же захоронены расстрелянные священнослужители и миряне Перм­ской епархии.



К концу 1938 г. массовые репрессии прекратились. Перемена политики сказалась и на местах. 17 ноября 1938 г. руководители Свердловского УНКВД Варшавский и Викторов-Новоселов без перепроверки и доследования осво­бодили из-под стражи до 3 тыс. арестованных136

. В 1939— 1941 гг. за фальси­фикацию дел и применение к обвиняемым незаконных методов ведения след­ствия ряд работников УНКВД по Свердловской области были осуждены.

Однако вслед за прекращением массовых репрессий реабилитации не последовало. Она началась позднее, после смерти И. В. Сталина.

В справках, выдаваемых родственникам репрессированных, слово «рас­стрел» не использовалось. Был специально разработан перечень заболева­ний, якобы повлекших за собой летальный исход во время отбытия нака­зания.

В 1937— 1938 гг. в Свердловской епархии репрессировано семь архиереев (все расстреляны), не менее 154 священнослужителей (из них 91 расстре­лян) и не менее 500 мирян (большинство из них — активные члены церков­ных общин)137

. Всего же в 1918— 1944 гг. репрессировано не менее 334 свя­щеннослужителей (из них расстреляно 146 человек)138

.

После 1938 г. на Урале не осталось ни одного епископа. Были арестованы и расстреляны все сергиевские, григорьевские и обновленческие архиереи, большинство духовенства репрессировано. Уцелевшие священники переходили на гражданскую работу. В ряде храмов некому стало служить. Штат свердловской Иоанно-Предтеченской церкви в это время состоял из священ­ника, диакона и псаломщика. И даже в этих условиях, по сообщениям совет­ской печати, общины церквей в поселках Лая и Нейво-Шайтанка выдвинули священнослужителей кандидатами в депутаты местных советов.



Организованное григорианство на Урале распалось. Религиозные общины примкнули к митрополиту Сергию (Страгородскому). Аналогично поступи­ли единоверческие общины.

В 1937 — 1938 гг. в Свердловской епархии было закрыто не менее 53 церквей различных ориентации139

. Поводом для закрытия чаще всего служил арест священника или одного из членов приходского совета. Использова­лись и иные средства. Одним из них было обложение религиозных общин непосильными налогами. Так, Нагорной церкви поселка Реж, чтобы выпла­тить огромный налог в 19 тыс. руб., деньги пришлось собирать по всему району. Практиковались закрытия молитвенных зданий ввиду непригодно­сти. Однако центральные органы власти не всегда соглашались с решением местных органов. Так, только в 1937 г. не было утверждено закрытие 19 церквей140

.

Несмотря на смутное время, находились приходы, которые сохраняли в незыблемости не только богослужение, но и колокольный звон. Так, в 1937 г. в церкви села Камышево Белоярского района власти пытались снять коло­кола, однако активное противодействие верующих им помешало. Крепко ско­лоченная община и после ареста своего священника — протоиерея Алексан­дра Фелицина не поддалась на уговоры и не отступила. Тогда это была маленькая победа — торжество добра над злом141



.

В 1939 г. к Свердловской области были присоединены Камышловский, Пышминский и Талицкий районы. Соответственное переподчинение получи­ли и церкви, числом не более десятка.

Продолжалось закрытие храмов. В 1939 г. закрыто не менее 15 церквей, в

1940 г. — не менее 13 церквей, в первом полугодии 1941 г-не менее 15'.

В Нижнем Тагиле закрылась Александро-Невская церковь, в Свердловске — Свято-Духовская церковь, помещавшаяся в правом подвале Иоанно-Предтеченского храма, и Всехсвятская церковь Михайловского кладбища. Все они были обновленческими.

Во всей Свердловской области к началу Великой Отечественной войны действовало 20 церквей — 18 храмов и два молитвенных дома, используемых 8 сергиевскими, 3 единоверческими и 11 обновленческими общинами. Оставалось не более двух десятков зарегистрированных священнослужителей. Церковные общины, обремененные постоянными нападками властей, старались сохранить богослужение. Казанская церковь в Нижнем Тагиле была разделена надвое: Николаевский придел использовался сергиевцами, Казанский — единоверцами. Подобным же образом использовалась Иннокентиевская церковь в Красноуфимске, с той лишь разницей, что алтарная часть храма принадлежала сергиевцам, а в западной части обновленцами был устроен Свято-Троицкий придел. Все приходы непосредственно подчинялись Москве. Митрополит Сергий (Страгородский) управлял через областного благочинного протоиерея Николая Адриановского в Свердловске, а обновленческий митрополит Виталий (Введенский) — через областного благочинного протопресвитера Дмитрия Фесвитянинова в Кушве.

В подчинении митрополита Сергия находились следующие церкви:

— Николо-Казанская Нижнего Тагила (серг. / единое.);

— Иннокентиевская Красноуфимска;

— Знаменская Верхнего Тагила;

— Петро-Павловская Талицы;

— Иоакинфиевская Висимо-Уткинска;

— Георгиевская села Слобода Первоуральского района;

— Введенская села Пристань Артинского района (единов.);

— Николаевская села Николо-Павловское Нижнетагильского района;

— Богоявленская села Серебрянка Кушвинского района (единов.);

— Николаевский молитвенный дом Висима.

В подчинении обновленческого митрополита Виталия находились церкви:

— Михаило-Архангельская Кушвы;

— Свято-Троицкая Ирбита;

— Пантелеимоновская Ирбита;

— Екатерининская Алапаевска;

— Свято-Троицкая Красноуфимска;

— Иоанно-Предтеченская в Нижних Сергах;

— Успенская Березовского;

— Марие-Магдалинская села Большая Лая Нижнетагильского района;

— Николаевская села Ницинское Ирбитского района;

— Успенская села Савиново Манчажского района;

— Богоявленский молитвенный дом в Верхних Сергах.

Хотя свердловская Иоанно-Предтеченская церковь официально закрыта не была, власти приложили все усилия, чтобы лишить духовенство возможности совершать в ней богослужения. Службы не проводились из-за непомерных налогов: около полугода в 1939—1940 гг. и около полугода в

1941 — 1942 гг. Отстоять храм удалось благодаря крепкой церковной общине во главе со старостой — Клавдией Андреевной Плясуновой. Большинство районных центров вообще не имели действующих церквей. Зато Ирбит сохранил целых две — и обе обновленческих. Вообще, обновленцы находились в лучшем положении, так как владели типовыми храмами Ирбита, Алапаевска, Кушвы, Лай, тогда как сергиевцы имели в пользовании в основном маловместительные деревянные кладбищенские церкви. Справедливости ради надо отметить, что имелось около десятка церквей, не закрытых юридически, но фактически бездействующих из-за отсутствия духовенства. Среди них — Нагорная в Реже, Александро-Невская в Шуралах, Покровская в Каменске-Уральском, Казанская в Карпинске.

В соседних областях к началу войны дело обстояло еще хуже. В Пермской области из 782 имевшихся церквей работали шесть, в Челябинской при 270 закрытых храмах работал лишь один, в Курганской не действовал ни один



10. Епархия в годы Великой Отечественной войны и в первые послевоенные годы

22 июня 1941 г. началась война с Германией. В этот день Русская Православная Церковь праздновала день всех святых, в земле Российской просиявших. Митрополит Сергий (Страгородский) обратился к верующим со словами послания: «Не первый раз приходится русскому народу выдерживать такие испытания. С Божьей помощью и на сей раз он развеет в прах фашист-скую вражескую силу. Наши предки не падали духом и при худшем положении, потому что помнили не о личных опасностях и выгодах, а о священном своем долге перед Родиной и верой и выходили победителями. Не посрамим же и мы их славного имени... Православная наша Церковь всегда разделяла судьбу народа... Господь нам дарует победу»142

.

Воззвание разошлось по всем приходам страны и было встречено с воодушевлением, со слезами, религиозно-патриотическим подъемом. Высшее духовенство обратилось к правительству СССР с просьбой разрешить открытие банковских счетов для внесения средств на оборонные цели. Сталин дал письменное согласие и поблагодарил от лица Красной Армии Церковь за ее инициативу. Начался повсеместный сбор денежных средств. Но не только деньгами помогали верующие фронту. Они жертвовали также предметы на различные военные надобности и для сражающихся бойцов. Особенно усилились к зиме сборы теплых вещей.



Обнаружился заметный рост посещаемости храмов. В условиях сурового военного времени резко обострились религиозные чувства народа. Люди молились за своих близких, ушедших на фронт, и поминали погибших. Ежедневно за богослужением возносилась молитва «О еже подати силу неослабну, непреобориму и победительну, крепость же и мужество с храбростию воинству нашему на сокрушение врагов и супостат наших». Среди защитников Родины находилось немало служителей Церкви.

С началом войны отношение государства к Церкви изменилось. Главным аргументом послужили политические мотивы — боязнь лишиться поддержки в войне западных держав. Президент США Ф. Рузвельт, решив объявить войну Германии, встретил сопротивление со стороны американского Совета Церквей Христа. Последний считал недопустимым воевать на стороне безбожного государства. Вступление в войну, обусловленное политическими расчетами, необходимо было оправдать в глазах христианской общественности США, обеспокоенной положением верующих в Советском Союзе143

. Следствием послужило подписание представителем СССР Декларации ООН, в которой особо оговаривались религиозные права личности. Более того, что­бы помощь союзников не прервалась, требовались доказательства, что рели­гиозная свобода в стране существует. В этих условиях в ряде мест власти перестали препятствовать открытию церквей и массовым богослужениям. Прекратилась открытая травля Церкви в периодической печати.

В 1942 г., в первую военную зиму, возобновилась служба в Иоанно-Предтеченской церкви Свердловска, и хотя служил только один священ­ник — протоиерей Николай Адриановский, это вызвало огромное вооду­шевление горожан. 6 апреля 1942 г. он обратился с письмом к митрополи­ту Сергию (Страгородскому), в котором писал: «В первые дни войны пе­ред нами, верующими Свердловска, возник вопрос, как церковь должна помогать Родине, какие она должна принимать меры, чтобы помочь армии разгромить ненавистного врага. Выполняя волю Вашего Блаженства, я, как пастырь объединенной общины Свердловска, прочитал воззвание в церкви. Простые, для всех понятные слова... произвели... громадное впечатление. Верующие поняли, что их долг — быть непосредственными участниками в защите родины, ее независимости и веры. Что же касается содержания молитвы о даровании победы, то сообщаю от себя и своих пасомых: эту молитву мы не можем читать и слушать без слез умиления. Каждая фраза, каждое слово входят в сердце верующего... Мы должны работать, не успо­каиваясь на достигнутых результатах, а если будет угодно Богу — умереть за паству или вместе с паствой. Не будем ждать какой-либо земной славы, умрем, но не дадим своей святыни на попрание псам, не дадим уничтожать храмы, убивать невинных людей. И на этот раз Господь поможет одолеть и ниспровергнуть врага»144

.

Свои слова протоиерей Адриановский подтвердил денежным вкладом из личных сбережений в размере 100 тыс. рублей на сооружение самолетов145



. В ответ пришла телеграмма следующего содержания: «Благодарю Вас Николай Николаевич за Вашу заботу о Воздушных Силах Красной Армии. Примите мой искренний привет и благодарность Красной Армии. И. Сталин»146

. Аналогично поступил руководитель обновленческих общин протопресвитер Дмитрий Фесвитянинов.

В 1943 г. возобновилось богослужение еще в 3 храмах: Вознесенском Невьянска; Покровском села Балакино Нижнетагильского района; Вознесен­ском села Березовка Артинского района и в 2 молитвенных домах: Сретенс­ком села Сылва Шалинского района; Петро-Павловском Черноисточинска. Все приходы держались митрополита Сергия.

Переломным моментом для Русской Православной Церкви стала истори­ческая встреча И.В. Сталина с митрополитами Сергием (Страгородским), Алексием (Симанским) и Николаем (Ярушевичем) в присутствии своего заместителя и наркома иностранных дел В. М. Молотова и полковника госбезопасности Г. Г. Карпова, состоявшаяся в ночь на 5 сентября 1943 г. На встрече были приняты конкретные решения о скорейшем созыве Помест­ного Собора и избрании Патриарха, о восстановлении духовного образова­ния, издательской деятельности, об открытии приходов и монастырей. Для

координации взаимоотношений был образован Совет по делам Русской Пра­вославной Церкви во главе с упомянутым выше Карповым.

В течение нескольких дней была обеспечена доставка в Москву двух десятков архиереев, освобожденных из заключения и ссылки. 8 сентября состоялся Архиерейский собор. На нем присутствовало 19 епископов, кото­рые единодушно избрали Патриархом митрополита Сергия (Страгородского). После восстановления патриаршества началось восстановление церков­ной иерархии и замещение епископских кафедр, которые в большинстве сво­ем были пустующими. К началу войны в стране формально существовало около 10 сергиевских епархий (не считая обновленческих). В 1942 г. их насчитывалось уже около 20. В 1943 г. было восстановлено еще 16 епархий, в том числе и Свердловская. Ее границы теперь включали территорию Сверд­ловской и Курганской областей. Управляющим стал архиепископ Варлаам (Пикалов), только что освобожденный из заключения и прибывший в Сверд­ловск в октябре 1943 г. Указом Патриарха Иоанно-Предтеченская церковь Свердловска получила статус кафедрального собора.

Из спецсообщения Управления НКГБ по Свердловской области об откли­ках населения Свердловска и области по поводу приема Сталиным руково­дителей Православной Церкви: «...Было встречено одобрительно... Наряду с этим зафиксированы высказывания, что положительное отношение Советс­кого Правительства к образованию синода происходит под давлением Анг­лии и Америки... Антисоветский церковный элемент сообщение встретил с большим одобрением.

Священник Ивановской церкви в гор. Свердловске Чечулин, резко антисоветски настроенный, в беседе со своим знакомым заявил: «Я в восторге от сообщения о состоявшемся приеме и его результатах. Желаю, чтобы все заключенное духовенство было отпущено по домам».

Священник Ивановской церкви в гор. Свердловске Наумов в беседе со своим знакомым заявил: «Меня очень радует это сообщение. Конечно, прием митрополитов был сделан неспроста и обсуждался вопрос не только об избрании Патриарха, но и об открытии церквей. В ближайшее время надо ждать новостей».

Староста Ивановской церкви — антисоветчица Плясунова в беседе со


знакомым говорила: «Я очень довольна тем, что руководитель Советского
Правительства разрешил избрать Патриарха и образовать синод»147

.

В феврале 1944 г. приступил к своим обязанностям уполномоченный Совета по делам Русской Православной Церкви по Свердловской области В. Н. Смирнов.



Огромный приток населения в храмы и высокие цены спекулянтов свеча­ми потребовали решить эту проблему. Она всецело легла на плечи протоие­рея Николая Адриановского. В короткие сроки он сумел при кафедральном соборе наладить свечное производство, которое стало обеспечивать свечами не только приходы Свердловской области, но и близлежащих областей.

Архиерейская служба привлекала в Свердловск множество людей из раз­ных мест области. Истосковавшиеся по торжественным богослужениям люди сразу же полюбили архиепископа Варлаама. Современники вспоминали, как в дни великого поста он горячо молился, а антифон «От юности моея» не мог слушать без слез. Число причастников кафедрального собора в эти дни составляло 700 — 800 человек ежедневно. Священников служило всего трое. Протоиерей Борис Чечулин, не выдержав нагрузки, был парализован прямо в алтаре и вскоре скончался. Необходимо заметить, что большинство священ­нослужителей епархии были уже старыми и больными людьми. Некоторые из них в конце 1930-х гг. вынуждены были оставить службу, и вот теперь смогли вернуться к пастырскому труду.

Положение духовенства в 1944 г. прекрасно характеризует докладная од­ного из областных уполномоченных Совета по делам РПЦ. Он пишет: «Свя­щеннослужители действующих церквей перемещаются с одного прихода на другой только с согласия местного управления НКГБ. Назначение заштатных священнослужителей на приходы производится только после проверки канди­датов в НКГБ. Открытие церквей происходит только по представлению в обком ВКП(б) материала НКГБ. Такое положение отрицательно сказывается на работе, поскольку вызывает недовольство со стороны епископа, осложняет работу по регистрации священнослужителей и создает противоречия по от­крытию церквей в соответствии с принятыми постановлениями»148

.

Архиепископ Варлаам пробыл на кафедре недолго. Менее чем через год его арестовали и вскоре приговорили к шести годам лагерей. В декабре 1944 г. преемником Варлаама стал епископ Товия (Остроумов). Он управ­лял епархией в течение последующих 13 лет, и главной его заслугой надо считать преодоление обновленческого раскола и восстановление стабильной церковной жизни.



В 1944 г. начался постепенный переход обновленческих общин в лоно Матери Церкви. Правда, первый случай произошел двумя годами ранее, ког­да община села Большая Лая Нижнетагильского района обратилась к митро­политу Сергию (Страгородскому) с покаянием и была им принята. Толчком к общему переходу послужило восстановление патриаршества, а также отъезд в Москву Свердловского обновленческого митрополита Филарета (Яценко). Он получил назначение управляющим Уральской митрополией в ноябре 1942 г., и кафедра его находилась в Свято-Троицкой церкви Ирбита. Это был единственный город на Урале, в котором имелись две действующие церкви, причем обе обновленческие. Секретарем митрополии в 1942 — 1943 гг. состоял протоиерей Андрей Введенский, сын известного обновленческого вождя. Священнослужители-обновленцы, принесшие покаяние, принимались в сущем сане, т. е. в том сане, который имели до перехода в раскол. Посколь­ку большинство духовенства было старого поставления, то все они, за ис­ключением двоеженцев, продолжили пастырскую деятельность.

Однако имело место и неприятие этого шага со стороны обновленческого духовенства. Из спецсообщения Управления НКГБ по Свердловской облас­ти о реагировании обновленческого духовенства и верующих по поводу избрания Патриарха: «Священник Верхне-Сергинской обновленческой общи­ны Решетников, беседуя с членами своей общины, говорил: «Неправильно тихоновцы поступают, никакого собора у них нет. Собрались 3 — 5 епископов и назначили Сергия Патриархом, вот и вся комедия».

Священник обновленческой церкви гор. Н.-Серги Поляков в беседе с другими членами Нижне-Сергинской обновленческой общины заявил: «У нас обновленческое управление церковью построено на коллективных началах, сам народ правит. Мы не дойдем до такого нахальства, чтобы добиваться приема у главы Советского Правительства».

Активная церковница Малышкина-Щипанова Т. И. в разговоре со своей знакомой говорила: «Ничего из этого собора не выйдет, церкви им не восстановить. Везде все разрушено, а восстановлением сейчас некому зани­маться»149



.

В Свердловской епархии начался постепенный переход обновленческого духовенства в патриаршую церковь.



Каталог: userfiles -> CPSH -> Metodicheski kabinet -> 2stupen -> Sobor
userfiles -> Учебное пособие для школьников Москва 2012 Содержание Методы исследований в экологии 3 Растения, растущие вокруг 20
userfiles -> Как известно в Internet есть всё то же, что и в реальной жизни. Однако для того, чтобы эти миры пересекались, необходимо прилагать некоторые усилия
Sobor -> К началу XX в. Свято-Николаевский монастырь достиг вершины своего развития
Sobor -> Монах в одеждах странника
Sobor -> Практическая работа. 1 Знакомство с книгой «Жития Екатеринбургских святых»
Sobor -> Вошедший в покой. Св. Иоанн (Кевролетин) 7 января – память святого преподобного Иоанна (Кевролетина) «тщимся убо внити в покой оный…»


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2019
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал