Как запад стал богатым


Развитие корпораций во Франции и в Германии



страница19/30
Дата02.06.2018
Размер5.17 Mb.
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   ...   30

Развитие корпораций во Франции и в Германии

Те же экономические силы, которые в XIX веке подтолкнули Англию и США принять общие законы об инкорпорации и предоставить учредителям самим определять детали внутреннего устройства своих компаний, примерно так же действовали во Франции и в Германии. Та же потребность в удобной форме групповой собственности на предприятия, которая была бы приспособлена к различнейшим формам и видам бизнеса, постепенно преодолела сопротивление и привела к выработке системы, в которой для инкорпорации было довольно простой регистрации. В континентальном опыте были даже свои попытки -- такие же, как в штатах США -- не признавать корпорации, учрежденные в других странах.

Во Франции борьба против свободы создания корпораций питалась глубокой идейной враждой государственной бюрократии к миру торговли и промышленности. По словам одного комментатора (1863): "Государственный совет (Conseil d'Etat) видит в бизнесе только простофиль, нуждающихся в защите, шарлатанов, которых нужно держать в узде, и злоупотребления, которые следует предотвращать". Тот же комментатор отмечал: "Желание регулировать все до последней мелочи ... скорее мешает хорошему, чем предотвращает злоупотребления". [Описание этой борьбы см. в: Charles E. Freedeman, "The Coming of Free Incorporation in France, 1850--1867", Explorations in Economic History. 2d ser. 4, џ 3 (Spring-Summer, 1967): p. 212. Фридеман приписывает первую из цитируемых фраз Адольфу Блейзу, а вторую -- Шарлю Лескуеру. (там же, с. 220, 227)]

До 1856 года во Франции существовало два способа создания корпораций. Акционерное общество (Societe anonyme) могло быть создано только с разрешения правительства. Создание коммандитного товарищества (Societe en commandite par actions) не требовало правительственных актов, но в нем акционеры передавали весь контроль над предприятием в руки управления, то есть примерно так же, как в товариществах, активные участники получают всю полноту власти за счет пассивных партнеров. В начале 1850-х годов французская экономика переживала быстрый подъем. Коммандитные товарищества учреждались массово, а акционеров и кредиторов нередко обдирали как липку.

До принятия английского закона о компаниях от 1856 года немало английских фирм ради выгод ограниченной ответственности регистрировались во Франции как коммандитные товарищества -- и это было важным аргументом в пользу либерализации закона о компаниях в 1856 году. Но в том же году Франция резко ужесточила условия создания коммандитных обществ. До принятия закона 1856 года в парижском округе существовали коммандитные общества с совокупным уставным капиталом в 581 млн. франков; годом позже соответствующая величина составляла только 74 млн. франков [там же, с. 218--218]. В том же году подъем французской экономики сменился спадом, и некоторые полагали, что два эти события взаимосвязаны. Другим аргументом в пользу либерализации французских законов о корпорации было то, что французские инвесторы, лишившиеся возможности покупать акции французских компаний, начали вкладывать средства в иностранные компании.

Подобно американским штатам европейские правительства столкнулись с тем фактом, что при чрезмерной ограничительности их законов о корпорации граждане начинают создавать компании в соседних государствах. Выяснилось, что невозможно запретить корпорациям, созданным в условиях сравнительно либерального иностранного законодательства, действовать на территории с более ограничительными законами о деловых предприятиях. В соответствии с конституцией Соединенных Штатов корпорации, созданные в одном штате, должны бы были признаваться корпорациями и во всех других штатах. Несмотря на это, штаты имели возможность запрещать корпорациям, учрежденным в других штатах, вести дела на их территории. [Самым важным был процесс Bank of Augusta v. Earle, 13 Pet. 519, 10 L. ed. 274. В XIX--начале XX века этот процесс возбудил множество споров по вопросу о том, какими должны быть трансакции предприятия внутри штата, чтобы требовать от него регистрации в качестве иностранной корпорации, и не является ли необходимость такой регистрации ущемлением конституционных прав иностранной корпорации.] Но постепенно получила распространение практика, когда иностранные корпорации могли зарегистрироваться и получить право на ведение бизнеса в каждом штате. В Европе пришли к тому же результату. В 1849 году бельгийский кассационный суд принял решение, что французские корпорации не являются законными юридическими лицами для бельгийского права, но в 1854 году обе страны договорились о том, что французским компаниям будет разрешено действовать в Бельгии, а бельгийским -- во Франции. Такого рода взаимные соглашения в 1860-х годах связали всю Европу [Freedeman, "The Coming of Free Incorporation in France", pp. 218--219]. А в 1867 году после трехлетних дебатов Франция приняла закон, по которому можно было создавать акционерные общества (Societe anonyme), причем на условиях, удовлетворявших требованиям тогдашней деловой практики и без особого правительственного разрешения. [Фридеман отмечает, что между 1868 и 1876 годами были образованы 798 акционерных обществ, то есть больше, чем за 60 лет перед тем, когда для этого требовалось согласие правительства. Но процесс инкорпорации явно набирал темпы: в 1881 году во Франции было создано 976 акционерных компаний. (там же, с. 223--227)]

В Германии промышленная Рейнская область в результате мирного договора 1815 года, ознаменовавшего окончание наполеоновских войн, попала под политический контроль Пруссии. [Основным источником по истории развития промышленных и финансовых предприятий в Рейнской области вплоть до объединения Германии является: Richard Tilly, Financial Institutions and Industrialization of Rhineland, 1815--1870 (Madison; University of Wisconsin Press, 1966).] В Пруссии господствовала земельная аристократия -- юнкеры. Правительственные чиновники рекрутировались из представителей среднего класса, которые оберегали интересы юнкеров. В результате развитие Рейнской области после 1815 года замедлилось, поскольку юнкеры препятствовали осуществлению всех проектов, которые могли, отвлекая сбережения в железнодорожное строительство и в промышленность, привести к росту процентных ставок для сельского хозяйства. Прусская бюрократия употребляла свое право отказывать в инкорпорации, чтобы препятствовать созданию железнодорожных компаний, а позднее -- и банков. Частные банкиры из Рейнской области приняли на себя двойную роль политических посредников и учредителей железнодорожных и промышленных предприятий. Для реализации этих проектов они создавали синдикаты банкиров, что обеспечивало им поддержку банкиров Берлина и Франкфурта, имевших связи с ключевыми фигурами правительства. И так уж получалось, что ключевые фигуры бюрократического аппарата становились акционерами на особо благоприятных условиях -- та же самая практика, что во времена Тюдоров. В 1840-х годах частное железнодорожное строительство в Рейнской области шло полным ходом.

В Рейнской области и в Руре частные банкиры сыграли ту же роль учредителей и посредников и для промышленных корпораций. Они размещали у себя долгосрочные ценные бумаги корпораций (акции и облигации), поддерживали с помощью продаж в частные руки незначительный рынок ценных бумаг (на фондовых рынках объем торговли был невелик), снабжали корпорации краткосрочными кредитами для текущих нужд, заняли позиции в советах директоров, а иногда осуществляли скупку ценных бумаг. Последнее создавало банкирам возможность время от времени создавать новые фирмы с уже готовыми потребителями. Промышленные акции задолго до 1880-х годов обращались на фондовых рынках Германии, но основным предметом торговли, как и в других странах, оставались бумаги железнодорожных компаний и правительственные облигации.

В отличие от Англии, тесная связь германских корпораций с банками не повела к децентрализации, отчасти потому, что сами банки Германии были более централизованными. Индустриализация началась в Германии позже, и банки были к тому времени слишком сплочены, чтобы допустить возникновение множества конкурирующих промышленных фирм. Среди первых немецких промышленников некоторые -- например, Крупп -- не имели тесных связей с банками. Но к тому времени, когда Германия индустриализовалась, требования к начальному капиталу стали значительно выше, чем на первых стадиях промышленной революции, и сравнительно редкие фирмы могли встать на ноги без сильной поддержки банков.

Заключение

В последние десятилетия XIX века корпорация как форма организации предприятия стала использоваться и там, где не было нужды в государственных полномочиях, -- то есть там, где не были нужны право принудительного выкупа земли, право на монополию и некоторых других правительственных полномочий. Стала общепринятой концепция предприятия, осуществляющего торговлю и производство, принадлежащего группе индивидуумов и управляемого наемными менеджерами.

Инкорпорированное деловое предприятие имеет больше общего с товариществами (особенно с товариществами с ограниченной ответственностью), с трестами, с акционерными компаниями, чем с декретированными государством гильдиями, монополиями, предприятиями коммунального обслуживания. И только с середины XIX века Запад созрел для того, чтобы позволить группам лиц, объединившихся ради чисто хозяйственных целей, получать статус юридического лица без соответствующего решения законодательной или исполнительной власти.

Разные обстоятельства подталкивали к групповым формам собственности в разных отраслях и в разные периоды времени. Можно было ожидать постепенного распространения корпоративной формы собственности в мире, где давно существующие предприятия начинали переходить в руки наследников -- и потому нуждались в инкорпорации, а также там, где инкорпорация была нужна для привлечения капиталов к новым предприятиям. Это и происходило во всех западных странах после 1850-х годов. Тем не менее, эта тенденция была далеко не универсальной, и многие предприятия, в том числе очень крупные, сохраняли форму товариществ или индивидуальной собственности. Юридические и экономические формы западных предприятий были по-прежнему очень разнообразны, и каждое по своему приноравливалось к меняющимся обстоятельствам.

В конечном итоге законы о корпорациях оказались плодотворными и явились той правовой формой, которая отвечала организационным потребностям промышленности XIX века. Но правовые изменения происходили только в ответ на экономические потребности, и зачастую нужный ответ появлялся с большим отставанием, результатом чего было появление таких промежуточных форм, как неинкорпорированные акционерные компании, товарищества с сотнями пассивных партнеров и тресты.

В конце 1880-х и в 1890-х годах, по крайней мере, в США, рынки ценных бумаг стали доступны промышленным корпорациям. Это повысило привлекательность корпоративной формы организации, и, прежде всего -- крупной корпорации. В следующей главе мы рассмотрим, как это отразилось на организации предприятий.



7. ТЕХНОЛОГИИ, ТРЕСТЫ И ПРОДАВАЕМЫЕ ЦЕННЫЕ БУМАГИ

В главе 6 мы рассматривали период, когда корпоративная форма организации предприятий широко использовалась железными дорогами и другими лицензионными компаниями. В других отраслях торговли и промышленности она использовались все шире, но пока не стала основной формой, и Запад в то время еще не имел институционального решения проблемы; как удовлетворить растущую потребность в существовании больших экономических организаций за пределами сферы действия лицензированных корпораций. Современную принадлежащую публике промышленную корпорацию еще предстояло изобрести. В этой главе мы рассмотрим, как это произошло.

В Соединенных Штатах 1880-е годы были временем изменений. Вклад промышленности в национальный доход превысил вклад сельского хозяйства. Таким образом, менее чем через сто лет после Йорктауна Соединенные Штаты стали преимущественно индустриальной страной и перестали в экономическом отношении быть колонией Старого Света. Ряд технологических и организационных новшеств в США благоприятствовал увеличению размеров предприятий. Для этого периода было характерно увеличение производства и падение цен -- сочетание настолько странное для наблюдателей конца XX века, что порождает у них зачастую просто наивные истолкования. Эта ситуация создавала серьезные финансовые проблемы для небольших производственных фирм, имевших устарелый производственный аппарат и очутившихся в мире падающих цен и слабых финансовых перспектив -- попросту говоря, почти для всех промышленных компаний 1880-х годов.

На фоне этих экономических трудностей инвесторами завладели два убеждения. Одно -- что выгодно подавить конкуренцию с помощью консолидации конкурирующих предприятий. Другое -- что крупные предприятия, как правило, -- и вовсе не случайно -- эффективнее малых. Не имело значения, что оба убеждения были в лучшем случае верны лишь отчасти: под давлением тяжелых финансовых трудностей, обрушившихся на многие предприятия, они стали причиной широкого движения за создание "трестов".

Среди множества политических и экономических последствий "трестификации" менее всего внимания обратили на то, что это движение сыграло громадную роль в изменении формы американской промышленности: тресты создали рынок промышленных ценных бумаг, а вместе с ним возникли и принадлежащие публике промышленные корпорации. До 1890 года очень немногие промышленные акции имели свободное хождение на рынке -- просто по той причине, что было очень мало достаточно больших промышленных предприятий, которые могли бы поддерживать непрерывный процесс торговли своими акциями. Но тресты были достаточно велики и популярны у инвесторов. К 1914 году, после двадцати пяти лет слияний и консолидации, большинство крупных промышленных предприятий в Америке превратились в корпорации, принадлежащие публике. Если к тому времени среди них и оставались тресты -- то есть фирмы, способные контролировать целую отрасль, то совсем немного, поскольку тресты оказались финансово несостоятельными. Новые предприятия были уже достаточно крупными, чтобы поддерживать регулярную рыночную торговлю своими акциями, а это оказалось очень существенным преимуществом для инвесторов, поскольку уменьшало риск и издержки, возникающие при делегировании управленческих полномочий (agency costs -- тип издержек, обсуждаемый ниже в этой главе).

При всех своих достоинствах с точки зрения инвесторов большие корпорации не выжили бы, если бы не научились справляться с проблемами организации труда в небывалых по размеру группах работников. Это была нелегкая задача, поскольку большие корпорации столь основательно нарушили привычные отношения между нанимателями и нанимаемыми, что и сейчас, почти сто лет спустя, вполне удовлетворительное решение еще не найдено. Конфликтный характер этих отношений, может быть, предопределенный необходимостью разделить произведенный доход между трудом и капиталом (не существует "справедливого" способа разделения результата совместных усилий), с самого начала стимулировал корпорации отказываться -- где только было возможно -- от трудоемких производств в пользу капиталоемких и помешал развитию корпораций в трудоемких секторах хозяйства. Благодаря этому большие корпорации сосредоточились исключительно в капиталоемких производствах, и важнейшим результатом этого оказалось то, что в странах Запада большая часть рабочих мест размещены вне корпораций.

Мы начнем рассматривать процесс изменения размеров производственных предприятий Америки после 1880 года с обзора технологического состояния хозяйства, а затем кратко затронем некоторые изменения в организации предприятий, вызванные развитием массового производства, а также городских, национальных и интернациональных рынков. Имея представление обо всем этом, мы сможем понять, каким образом возникновение рынка промышленных ценных бумаг в сочетании с достигнутой уже свободой создания корпораций привело к реорганизации промышленности и возникновению принадлежащих публике корпораций -- того основного института, который сделал возможным существование больших промышленных предприятий в капиталоемких отраслях промышленности.

Изменения технологии производства

По окончании гражданской войны в Америке был реализован ряд поразительных усовершенствований в технологии производства, измеряемых, как и должно быть, сокращением издержек производства. Чандлер собрал несколько примеров [Альфред Д. Чандлер, мл., в примере, подготовленном для обсуждения на занятиях, озаглавил "The Emergence of Managerial Capitalism"]. Использовав бессемеровский процесс, Эндрю Карнеги уменьшил издержки изготовления рельсовой стали с примерно ста долларов за тонну в начале 1870-х годов до двенадцати долларов в конце 1890-х. В начале 1880-х годов "Стандард Ойл" сконцентрировала перегонку нефти на трех современнейших заводах, и благодаря этому сумела снизить средние издержки на производство галлона керосина с 1,5 центов до 1882 года до 0,54 цента в 1884 году и до 0,45 цента в 1885 году. Внедрение машин, набивающих сигареты, снизило издержки производства в Англии и в США с почти доллара до примерно шести центов за тысячу. Первые три германские фирмы, наладившие массовое производство голубого ализарина, сократили издержки производства с двухсот марок за килограмм в 1870-х годах до девяти марок в 1886 году. Технология получения алюминия по Холлу помогла снизить цены на алюминий с 87,5 франка за килограмм в 1888 году до 3,75 франка в .1895 году. В целом американский индекс розничных цен снизился со 100 в 1880 году до 82 в 1890 году -- и если не полностью, то значительная часть этого сокращения имела причиной совершенствование технологий.

Несколько приведенных примеров свидетельствуют о прогрессе в металлургии, о замене чугунного литья сталью, о совершенствовании машиностроения и улучшении конструкций станков и оборудования. Получение стали с заданными свойствами в сочетании с совершенствованием станков и машин сделало возможным производство стандартных, взаимозаменяемых деталей, что открыло путь к массовому производству сельскохозяйственных машин, швейных машин, пишущих машинок, кассовых аппаратов, велосипедов, а чуть позднее и автомобилей.

В Соединенных Штатах число используемых промышленностью паровых двигателей удвоилось между 1860 и 1880 годами и еще раз удвоилось между 1880 и 1900 годами. Поскольку во второй половине XIX века паровые двигатели использовались главным образом на фабриках, этот рост позволяет представить размах промышленных инвестиций после окончания гражданской войны. Причиной возраставшего использования паровых двигателей было строительство и расширение заводов, а не простая замена водяных колес на паровые двигатели -- до 1880 года использование водяных колес в промышленности также возрастало [Jeremy "Fact in Fiction? The Relative Costs of Steam and Water Power: A Simulation Approach", Explorations in Economic History, 2d ser., 4 (October 1979): p. 412]. Чтобы оценить возникавшие при таком темпе роста потребности в капитале, следует помнить, что паровые двигатели, как правило, обходились дешевле сопутствующих вложений в землю, здания, станки и в увеличение оборотного капитала, необходимого для обслуживания растущего объема производства и продаж.

Хотя пик использования паровых машин был достигнут только в 1910 году [там же, с. 412--413], доступность электрической энергии начала подрывать спрос на водную и паровую энергию уже в 1880-х годах. [Краткий обзор истории электрификации фабрик см.: Richard В. Du Boff, "The Introduction of Electric Power in American Manufacturing", Economic History Review, 2d ser., 20, № 3 (1967): pp. 509--518.] До появления электричества силовой привод осуществлялся с помощью шестереночных и ременных передач. Чтобы ни было источником энергии -- водяное колесо или паровой двигатель, но единственными устройствами для передачи энергии движения на веретено, челнок, токарный станок, пресс, пилу или кузнечный мех оставались шестеренки и ремни. С увеличением размеров трансмиссий они делались все более сложными и на них терялось все большее количество энергии. Расположение станков на фабриках подчинялось необходимости размещать более энергоемкие станки поближе к двигателю. Рациональная последовательность операций во внимание не принималась.

Примерно в 1890 году стало возможным снабжать каждый станок электродвигателем и передавать к нему энергию по проводам. Многие фабрики установили на своих паровых машинах собственные электрогенераторы, но можно было получать почти неограниченное количество энергии и от новых электростанций. Замена ременных и шестереночных передач на электрические провода и электродвигатели в первую очередь оправдывалась легко вычисляемой экономией от сокращения затрат на обслуживание и на энергопотребление. Но эта экономия -- не самое важное; существеннее то, что провода можно протянуть куда угодно, поскольку потери энергии в них были ничтожными. Стал возможным новый подход к устройству фабрик, и естественно, что размещение станков на фабриках стали подчинять рациональной последовательности этапов производства. [Дю Бофф сообщает, что издательства и типографии лидировали в процессе электрификации. "И стоит отметить, что издательства и типографии лидировали в росте производительности..." (там же, с. 516) Особенно интересны эксперименты правительственного управления печати, где "лучшее размещение станков и повышение их загрузки, а также устранение ременных и шестеренчатых передач "по крайней мере, на 10% повысили производительность печатных машин"" (там же, с. 513) Не исключено, что эти первоначальные достижения были перекрыты позже, когда конструкция машин была приспособлена для лучшего использования преимуществ электрификации.]

Замещение механических силовых передач на электропривод открыло возможности не только для строительства гораздо более крупных фабрик, но сделало выгодными и небольшие предприятия. Небольшие мастерские, не имевшие возможности завести собственный паровой двигатель или водяное колесо, были вынуждены пользоваться только ножным или ручным приводом. Теперь появилась возможность получать электроэнергию от новых электростанций и устанавливать электромоторы. Благодаря этому удалось не только остановить процесс вытеснения мелких мастерских громадными заводами, но и сократить издержки, а значит, увеличить объем производства и занятости в отраслях, в которых до сих пор господствуют небольшие обрабатывающие предприятия. Трудно представить, например, как без электричества смогла бы достичь современного размаха швейная промышленность Нью-Йорка и Лос-Анджелеса. В общем, широкое внедрение электропотребления в 1890-х годах привело к моральному устареванию значительной части обрабатывающей промышленности Запада. Неожиданно оказалось, что крупные заводы во многих случаях больше не нужны, а небольшие предприятия нуждаются в электрификации.

Развитие двигателей внутреннего сгорания и первые эксперименты с автомобилями, или, как их тогда называли, с безлошадными повозками происходило также между 1880 и 1890 годами. Освоение электроволн только еще началось -- от рентгеновских лучей до первых радиопередатчиков Маркони. Здесь были уже семена второй промышленной революции, которая заменила паровой двигатель на двигатель внутреннего сгорания и ввела в жизнь автомобили и самолеты, а также предпосылки революции в системе коммуникаций. Не исключено, что американским финансистам, которые как раз к 1900 году развернули процесс слияний и укрупнения предприятий, просто повезло, но они создали экономику, способную строить и эксплуатировать автомобильные заводы, которые к 1914 году образовали новую гигантскую отрасль промышленности, что имело очень далеко идущие экономические, социальные и политические последствия.

В общем, между 1880 и 1900 годами в Соединенных Штатах шел процесс расширения производственных мощностей и внедрения новых технологий, что нередко приводило к существенному увеличению размеров отдельных заводов и фабрик. Найти необходимый капитал было нелегко. Начиная с 1880 года, началось общее падение цен на продукты обрабатывающей промышленности, а вслед за паникой 1893 года последовала сильная депрессия. В этих условиях у фирм не было возможностей для самофинансирования, а многие из них были непривлекательны как инвестиционный объект даже для собственных владельцев. Существовала серьезная потребность в новых формах предприятий, которые были бы более привлекательны для капиталовложений, то есть таких форм, которые предлагали бы инвесторам перспективы более высоких прибылей и меньшего риска. В экономической системе, где прибыль финансистов от продажи ценных бумаг новых предприятий зависела от их способности представить последние как более прибыльные или менее рискованные вложения капитала, были испробованы разные правдоподобные варианты: инкорпорирование предприятий, создание трестов, а после 1894 года -- вертикальная и горизонтальная интеграция, достигшая наибольшего размаха в 1900 или 1901 годах. Хотя при этом было учреждено множество быстро провалившихся предприятий, возникли большие предприятия, успешно справлявшиеся с задачей привлечения капиталов для обновления и расширения производства. Как и в любых других экспериментах, имели значение только удачные попытки, и волна слияний подготовила американскую промышленность к решению задач второй промышленной революции, движущими силами которой были двигатель внутреннего сгорания и электричество.


Каталог: media -> bookshelffile -> original
media -> Ядерная россия сегодня. 24 мая 2001
media -> Е. М. Клейменова
media -> Владивостокский центр изучения организованной преступности при юи двгу
media -> Программа «Вполголоса»
media -> Рабочая группа «Образование и расширение общественного участия молодежи» Youth and Education working group
original -> Методологические проблемы слияний и поглощений
original -> Особенности национального рэкета: история и современность Ю. В. Латов
original -> Руководство для корпоративного юриста. М.: Волтерс Клувер, 2008. 576 с


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   ...   30


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2019
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал