Общая характеристика курса «История туризма»


Генезис туристско-экскурсионной деятельности в Российской империи (XVIII — начало XX вв.)



страница12/16
Дата17.10.2016
Размер4.44 Mb.
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16

3.3. Генезис туристско-экскурсионной деятельности в Российской империи (XVIII — начало XX вв.)

Новый этап в развитии Российского государства наступает в правление императора Петра I. Именно с его реформаторской деятельностью связано начало перехода России от традиционного аграрного общества к индустриальным отношениям. Модернизации в Российской империи подверглись все стороны жизни: начиная от социально-экономических отношений до некоторых аспектов быта подданных Его Императорского Величества.

Петр I, обладая универсальным мышлением, хотел, чтобы Россия имела выход к морям, позволявший активизировать торговлю нашего государства и сделать ее независимой от государств-перекупщиков. За этим он правильно прозревал не только увеличение нашего экономического потенциала, но и рост политического авторитета. Поэтому с первых же лет своего правления он уделяет огромное внимание развитию флота. Первые верфи при нем появились в Архангельске.

Петр I отдает приказ строить на казенных верфях отныне только «новоманерные» корабли, отказавшись от поморских «кочей». Кроме того, построенные в Белом море корабли направлялись в Балтийское в обход Скандинавии, что было прекрасной школой для наших моряков. Сам царь в качестве шкипера плавал на парусниках по Белому морю. Известно, что он также лично принимал участие в осаде Азова в 1696 г.

Именно Петр I начал демонтаж «железного занавеса», который в средневековье отделял Россию от других государств. При этом он сам подал блестящий пример. До него ни один русский царь не покидал границ своего государства. В 1697 — 1698 гг. состоялось большое заграничное путешествие, названное «Великим посольством». Цели этого вояжа были многочисленны. Во-первых, внешнеполитические: надо было найти союзников среди европейских стран в задуманных войнах с Османской империей за выход в Черное, а затем и в Средиземное моря. Во-вторых, экономико-познавательные: необходимо было увидеть уровень развития науки и техники в Европе, чтобы по возможности перенять и внедрить в России новшества, способствующие укреплению ее военного потенциала в первую очередь. И наконец, в-третьих, знакомство с жизнью западных народов, их культурой и нравами. Таким образом, «Великое посольство» можно рассматривать как туристическую поездку сразу по нескольким показателям.

Петр I посетил Курляндию, Пруссию, Голландию, Англию, Австрию и Польшу. Академик С. Ф. Платонов охарактеризовал значение этого заграничного вояжа Петра I следующим образом: «Пребывание в чужих краях в течение полутора лет окончательно выработало личность и направление самого Петра. Он получил много полезных знаний, привык к культурным формам европейской жизни, умственно созрел и сам стал европейцем по духу. Кроме того, путешествие московского царя на Запад оживило сношения Москвы с Западом, усилило обмен людей между Русью и Европой. Много русских с тех пор стало жить и учиться за границей; сотни иностранцев приглашались в Россию и сами туда стремились. Петр за границей узнал действительные отношения держав, и вместо несбыточных мечтаний об изгнании турок в Азию усвоил себе трезвый план борьбы со Швецией за Балтийское побережье, утраченное его предками.» [55].

Но и после возвращения из-за границы Петр I не прекращал своих путешествий. В 1699 г. он плавает в Азовском море в чине капитана, командуя кораблем «Отворенные врата». В 1702 г. осуществляет плавание в Белом море, в следующем году измеряет фарватер у острова Котлин. В 1709 г. вновь состоялось плавание в водах Азовского моря, а в 1710 —1713 гг. он неоднократно руководил кораблями в чине контр-адмирала. И в главном морском сражении Северной войны у мыса Гангут в 1714 г. он также не остался в стороне, за что и был произведен в вице-адмиралы.

В 1717 г. царь побывал во Франции, где был любезно встречен Людовиком XV. По всей вероятности, Петра I можно называть и одним из первых гидов в нашем государстве. Он очень любил водить экскурсии иностранцев по Санкт-Петербургу, показывая им городские постройки и дворцы, Кунсткамеру и храмы, а также давая пространные объяснения о планах градостроительства на ближайшую перспективу.

Но «объять необъятное» император был не в состоянии. И для осуществления своих планов, связанных с модернизацией России, он проводит ряд грандиозных мероприятий. Сюда следует отнести в первую очередь «импортирование» дворянских недорослей на учебу за границу. Надо оговориться, что Петр 1 не был пионером в этом начинании. «Уже давно был обычай посылать русских молодых людей в Константинополь учиться там по-гречески; теперь царь (Борис Годунов. — М. С.) хотел сделать то же относительно других стран и языков; выбрали несколько молодых людей и отправили одних в Любек, других в Англию, некоторых во Францию и Австрию учиться. Ганзейские купцы, бывшие в Москве в 1603 г., взяли с собой в Любек пять мальчиков, которых они обязались выучить по-латыни, по-немецки и другим языкам, причем беречь накрепко, чтоб они не оставили своей веры и своих обычаев. С английским купцом Джоном Мериком отправлены были в Лондон четверо молодых людей "для науки разных языков и грамотам"», — указывает историк С.М.Соловьев [59]. Правда, ученый не добавляет, что из посланных полутора десятков молодых людей на родину возвратился всего один (!).

Итак, проблема с кадрами, имеющими высокий образовательный ценз, в России стояла очень остро. Кроме того, одним из самых сильных впечатлений, вынесенных Петром из первой заграничной поездки, если не сильнейшим, было чувство удивления: «Как там много учатся и как споро работают, и работают споро именно потому, что много учатся!» [40]. Поэтому в первую половину его царствования, когда еще мало было школ, главным путем к образованию служила «заграничная посылка русских дворян массами для обучения».

К сожалению, насильственное внедрение образования принимало нередко уродливые формы. «Труден и малоплоден был этот образовательный путь. Неподготовленные и равнодушные, с широко раскрытыми глазами и ртами, смотрели они на нравы, порядки и обстановку европейского общежития, не различая див культуры от фокусов и пустяков, не отлагая в своем уме от непривычных впечатлений никаких помыслов», — с горечью констатирует В. О. Ключевский. Даже наиболее культурные и не лишенные образования люди, как, например, князь Б. Куракин, учившийся в свое время в Венеции и неоднократно бывавший за границей, выдавали «перлы», описывая свои впечатления о заграничных турах или памятниках культуры. «Сделан мужик вылитой медной с книгою на знак тому, который был человек гораздо ученой и часто людей учил, и тому на знак то сделано.» Мало кто сможет догадаться, что речь идет о величайшем европейском гуманисте Эразме Роттердамском. Но были, конечно, и такие среди посланных учеников-дворян, кто по назначению использовал возможность получения образования за рубежом.

Партии учеников были рассеяны по многим европейским культурным центрам: Парижу, Амстердаму, Лондону, Тулону, Марселю, Кадису, Венеции, Флоренции и др. И если первоначально, в основном, молодежь должна была изучать морское дело, навигационные науки, то со временем к европейских университетах и академиях стали учиться «живописному искусству, экипажеству, механике, навигации, инженерству, артиллерии ... как корабли строятся, боцманству, артикулу солдатскому, танцевать, на шпагах биться, на лошадях ездить и всяким ремеслам, медному, столярному и судовым строениям» [40].

Петр I, посылая молодежь учиться за рубеж, выплачивал ей стипендии. Среди тех, кто оправдал надежды императора, можно назвать имена выдающихся художников: Ивана Никитина и Андрея Матвеева. В XVIII в. были посланы для обучения за границу многие деятели науки и культуры. Родоначальник исторического жанра в русской живописи А. П. Носенко также получил стипендию для продолжения своего образования в Риме и Париже.

Композитор М. С. Березовский по окончании Киевской духовной академии учился в Болонской филармонической академии, где выдержал экзамен на звание композитора-академика. Младшим современником и земляком М.С.Березовского (они оба из г. Глухова на Украине) был Д. С. Бортнянский. Восемнадцатилетний певчий Придворной капеллы был отправлен в Италию для обучения музыке. Он настолько преуспел в своей профессиональной деятельности, что некоторые из его опер были поставлены в Венеции и Модене. Со временем Д. С. Бортнянский прославился не только как композитор — им написано более 200 музыкальных произведений, — но и как руководитель главного хора России — Придворной певческой капеллы.

Е.И.Фомину советом Болонской академии, которую он с отличием закончил, было присуждено звание «иностранного маэстро - композитора».

Архитектор В. И. Баженов, по чьим проектам были созданы дом Пашкова, подмосковная императорская усадьба Царицыно, для завершения образования был послан во Францию и Италию. Архитектор А.Н.Воронихин был крепостным графа А. С. Строганова, возглавлявшего в то время Академию художеств. Юного А. Н. Воро-нихина сначала отправили учиться в Москву, а потом он едет изучать архитектуру, механику, математику, естественные науки во Францию и Швейцарию. Наиболее известным его творением является Казанский собор в Петербурге. Классик русской архитектуры А. Д. Захаров также был «пенсионером» Академии художеств в Париже. Им было построено более 600 зданий, к наиболее известным относится здание Адмиралтейства в северной столице. Придворный архитектор Франческо Бартоломео Растрелли, приехав вместе с отцом в Россию, ставшую ему родиной, все же пять лет провел в учебных заведениях Италии, где совершенствовался в живописи.

Скульптор М. И. Козловский долгое время жил и работал в Риме и Париже. Скульптор И.П.Мартос, ставший со временем ректором Академии художеств, во второй половине 70-х гг. XVIII в. был российским стипендиатом в Риме. Скульптор Ф.И.Шубин получил за одну из своих работ большую золотую медаль Академии художеств, дававшую право на заграничную поездку. Он воспользовался этой возможностью и на несколько лет уехал в творческую командировку в Париж, а затем в Италию.

Естествоиспытатель и путешественник И. И.Лепехин закончил Страсбурский университет и после защиты диссертации получил там степень доктора медицины. Поэт, переводчик и филолог, академик Петербургской Академии наук В. К. Тредиаковский прослушал курсы лекций по математике, философии и богословию в Сорбонне.

Юрист С. Е.Десницкий изучал в университете Глазго математику, метафизику, философию, юриспруденции. Был удостоен в Англии степени доктора права. Юрист и историк А. Я. Поленов для обучения «древностям и истории, юриспруденции и общенародному праву» был направлен в Страсбурский университет. Известно, что он слушал курс и в Геттингенском университете.

В значительной степени благодаря реформаторской деятельности императора в России создается Академия наук (1725) и подготавливается почва для открытия светского высшего учебного заведения общегосударственного значения, чем и становится, открытый в 1755 г. в правление дочери Петра I императрицы Елизаветы Петровны Московский университет.

Знаковой фигурой как в «путешествии за знаниями», так и определенной открытости миру Российской империи, становится Михаил Васильевич Ломоносов (1711 —1765).

«Гражданином мира» можно назвать другого деятеля Российского Просвещения — Антиоха Дмитриевича Кантемира (1708 —1744). Сын господаря Молдавии, переселившегося в Россию в 1711 г., он почти полтора десятка лет был полномочным представителем России в таких европейских странах, как Англия и Франция. Антиох Кантемир был не только талантливым дипломатом, но интересовался французской и английской философией, литературой, общественной мыслью, был дружен со многими передовыми людьми своего времени. Его научная и литературная деятельность отличалась многосторонностью.

Учились в европейских странах и «отец русской истории» В.Н.Татищев (1686—1750), и не менее выдающийся историк Н. М. Карамзин (1766 —1826). Свои «Записки русского путешественника» Н.М.Карамзин опубликовал в 1791 — 1792 гг. в «Московском журнале».

Импульс, данный Петром I, получил огромное развитие. В Российской империи стали почти обыденными «походы за знаниями», научный туризм. Знаменательно, что практически не было «невозвращенцев». Те, кто получал «пенсии» (стипендии), по окончании курса стремились приложить свои знания и умения в родном Отечестве. Но, например, наш видный дипломат и ученый князь Д.А.Голицын, бывший почти десять лет послом во Франции, уйдя в отставку, остался жить в Западной Европе, посвятив себя науке. Его можно назвать «космополитом от науки», чьи научные достижения были очень высоко оценены. Он являлся действительным членом не только Петербургской Академии художеств и Петербургской Академии наук, но и Голландского общества наук, Брюссельской Академии наук, Шведской Академии наук, Лондонского Королевского общества.

Деятельность Петра I определила и практические географические изыскания в Российской империи в XVIII в. Он назначает большую награду за открытие морского пути на Камчатку. Дальневосточный регион представлял немалый интерес для исследований. В 1711 г. экспедиция Данила Анциферова и Ивана Козы-ревского перебралась с Камчатки на северные Курильские острова, а годом позже были сделаны во время повторного похода на Курилы первые схематические карты и даны комментарии к ним. Были ими собраны и сведения о Японии и о морских путях к ней.

В 1716 г. Кузьма Соколов и Никифор Треска совершили плавание из Охотска на Камчатку. Была составлена карта этого плавания. Для составления точных карт на Камчатку были посланы два досрочно выпущенные из Морской Академии геодезиста — Иван Евреинов и Федор Лужин. Ими были описаны четырнадцать Курильских островов. Но император хотел освоить северный морской путь и искать, где Азия «сошлась с Америкой».

В 1724 г. была организована Первая Камчатская экспедиция. К сожалению, челобитная С.Дежнева с извещением о плавании через пролив была «заложена» где-то среди груды «отписок» в Якутском архиве. И в то время, когда европейцы оспаривали само существование пролива, в России была предпринята очередная попытка его «открытия».

Петр I писал В.Берингу: «Я вспомнил на сих днях то, о чем мыслил давно, и что другие дела предпринять мешали, то есть о дороге через Ледовитое море в Китай и Индию.» [56]. Инструкция Петра I, написанная им за пять недель до смерти, о подготовке экспедиции гласила: «1. Надлежит на Камчатке или в другом та-мож месте сделать один или два бота с палубами. 2. На оных ботах возле земли, которая ведет на норд, и по чаянию (понеже оной конца не знают), кажется, что та земля часть Америки. 3. И для того искать, где оная сошлась с Америкой; и чтоб доехать до какого города Европейских владений, или ежели увидят какой корабль Европейской, проведать от него, как оной кюст (берег) называют и взять на письме, и самим побывать на берегу, и взять подлинную ведомость, и поставя на карту, приезжать сюды.» [56].

Руководителем экспедиции был назначен датчанин, перешедший на русскую службу, Витус Ионссен Беринг, отлично зарекомендовавший себя как опытный моряк во время Северной войны, а его вторым помощником — Алексей Ильич Чириков.

Первая Камчатская экспедиция заняла около пяти лет. Потребовалось очень много времени, чтобы, во-первых, подготовить ее, а во-вторых, совершить путь по маршруту Петербург —Камчатка — Петербург.

Выйдя в море из Ново-Камчатска, в августе 1728 г. моряки прошли пролив, отделявший Азию от Америки, но они не узнали этого. Было решено не идти дальше на север, а вернуться назад. Формально экспедиция не решила поставленных перед ней задач. Хотя и было проведено картографирование, которое впоследствии так восхищало Дж. Кука. «Я должен воздать справедливую похвалу памяти почтенного капитана Беринга, наблюдения его так точны и положение берегов означено столь правильно, что с теми математическими пособиями, какие он имел, нельзя было сделать ничего лучше. Широты и долготы его определены так верно, что надобно сему удивляться» [57]. Но эти измерения были проделаны А.И.Чириковым и П.Чаплиным.

По возвращении в столицу Беринг представил проект новой экспедиции, который был утвержден Адмиралтейств-коллегией.

Целями предстоявшей экспедиции было отыскание морского пути из Камчатки в Америку, из Охотска в Японию, из Оби в Лену, кроме того, надо было нанести на карту границы Российской империи от Белого до Японского моря. И вновь для осуществления этого нового грандиозного проекта во главе были поставлены В.Беринг и А.И.Чириков.

Подготовка Второй Камчатской экспедиции была еще более длительной и плохо организованной. Почти восемь лет из Петербурга доставляли снаряжение на Камчатку, а затем строили корабли-пакетботы, годные для плавания по океану.

Местные власти Якутска и Охотска не столько помогали, сколько противодействовали подготовке похода. Начались трения между В. Берингом и некоторыми членами команды. Наконец, в начале мая 1741 г. два корабля стояли на рейде Петропавловской гавани. В.Беринг устроил совещание с командой относительно выбора курса. Он решил согласиться с предложением некоего Людовика Делиля, предложившего искать фантастическую «Землю Жуана де-Гаммы», которая как-то появилась на карте Восточного океана и считалась «островом сокровищ». А. И. Чириков пытался протестовать, но напрасно.

В результате этой авантюры было потеряно около трех недель. Разумеется, никакой «Земли Жуана де-Гаммы» обнаружено не было. Сильный туман стал виновником того, что корабли потеряли друг друга. В июле флагманский корабль, на котором находился В. Беринг, достиг американского берега. Но через три дня он, заторопившись, покидает американское побережье и, вопреки инструкции, держит курс на юго-запад, а не на север. Почти три месяца из-за непогоды их корабль носило по океану. Практически закончился запас продовольствия и пресной воды. Началась цинга, появились первые жертвы. Корабль прибило к острову, который был ошибочно принят за Камчатку. Здесь похоронили более тридцати человек экипажа, а также и самого командира, скончавшегося в декабре 1741 г.

Фигура В.Беринга и трагична и вместе с тем величественна. Он, подобно Колумбу, сделал открытие, но не узнал о нем. Но на картах навсегда сохранилось его имя — Берингов пролив, Берингово море, Берингов остров.

Но в то же время он был очень близок голландской дипломатической миссии в Санкт-Петербурге. Голландский посол заранее знал о готовящейся экспедиции. Известно, что перед своим вторым посещением Камчатки Беринг посетил посольство и передал туда секретную карту северо-восточных побережий России. До сих пор неизвестно, какие именно документы и в каком объеме получили голландцы от Беринга. Но на основе переданного материала вскоре в Европе стали создавать довольно точные карты этого региона. Возможно, его «несколько странное» поведение, связанное с «нежеланием» открытия Аляски, которое могло состояться в 1728 г., связано с тем, что на эти земли претендовала Франция, которая в тот период времени была союзницей Голландии на международной арене.

М.В.Ломоносов, осуждая В.Беринга, писал, что «одного жаль, что идучи обратно, следовал тою же дорогою и не отошел далее к востоку, которым ходом, конечно, мог бы приметить берега северо-западной Америки».

А. И. Чириков, командовавший одним из пакетботов во Второй Камчатской экспедиции (или Великой Северной экспедиции 1733— 1743 гг.), первым достиг северо-западного побережья Америки. Но его рапорт почти двести лет пролежал под спудом в секретных архивах Адмиралтейства. Опыт его со временем был оценен, его назначили начальником всех учебных заведений флота и произвели в капитан-командоры. И как бы в подтверждение слов историографа экспедиции Миллера, сказавшего о А.И.Чирико-ве, что «память его у всех... в забвенье не придет», ряд мест в северной части Тихого океана названы его именем.

Реальным же «открывателем» Берингова пролива можно считать Ивана Федорова, который в 1732 г. на корабле «Святой Гавриил» вышел от Камчатки к Чукотскому мысу. Обогнув его, он подошел к одному из островов из группы Диомида. С его северной оконечности путешественники видели на востоке «Большую землю», т. е. Америку. Картограф М. С. Гвоздев указал их путь, который лежал к западной части полуострова Сьюард американского побережья.

Великая Северная экспедиция была разбита на семь отрядов, которые, не считая академической группы, насчитывали 997 участников. Пять отрядов должны были исследовать берега Северного Ледовитого океана от Архангельска до Камчатки, а два отряда намеревались послать к берегам Америки и Японии. Это был беспрецедентный по масштабам и глубине научно-исследовательский эксперимент. В составе экспедиции кроме, разумеется, моряков были историографы, медики, ботаники, химики, естествоиспытатели, астрономы, художники, рисовальщики и статистики.

С. Г. Малыгиным в 1736—1737 гг. была сделана картографическая съемка побережья Северного Ледовитого океана от Югорского Шара до устья Оби. А экспедиция под руководством В. В. Прончищева и С. И.Челюскина в 1734—1736 гг. должна была заниматься картографированием побережья от устья Лены до устья Енисея. В результате этого похода была изучена дельта Лены. Во время зимовки недалеко от дельты реки Оленек В. В. Прончищев собирал сведения об эвенках и якутах, живущих в этих местах, об ископаемых этого края, о прибрежной полосе. Он проследовал мимо Хатангского залива, далее на север вдоль восточного берега полуострова Таймыр, но льды заставили экспедицию повернуть обратно. «За препятствием великих льдов, — писал мореплаватель, — для того, что в путь нам к Енисейскому устью не пропустило, понеже льды в море лежат далече к северу и от севера к востоку, и льды плотные и густые, и обойти и между ими пройтить невозможно, того ради сделав консилиум, ...решили возвратиться назад к реке Хатанге, или где пристойнее будет зимовать» [57]. Моряки вновь возвратились на старую зимовку. С.И.Челюскин возглавил экспедицию после смерти В. В. Прончищева в 1736 г. Отослав в Якутск результаты исследований, он получил вскоре новое предписание от Адмиралтейства.

В 1741 —1742 гг. С.Челюскин с небольшим отрядом отправился из Туруханска. От устья реки Хатанги он прошел вдоль побережья полуострова Таймыра до устья реки Таймыр, пройдя самую северную оконечность полуострова. Съемка местности в этих высоких широтах была наиболее сложной из всех работ Великой Северной экспедиции. Самой северной оконечности Азии присвоено имя отважного моряка, она получила название мыса Челюскина.

Исследования русского Севера в XVIII вв. вели и кузены Хари-тон Прокофьевич и Дмитрий Яковлевич Лаптевы. В их задачу, по приказу Адмиралтейства, входило картографирование берега к западу и востоку от реки Лены.

Дмитрий Яковлевич Лаптев должен был идти на восток. Этот поход к малоизведанным землям имел двоякую стратегическую задачу, кроме картографирования побережья. Надо было выяснить, во-первых, имеется ли на востоке «Большая Земля», и, по возможности не озлобляя местных жителей, распространить на них российское подданство, а во-вторых, есть ли пролив, отделяющий Азию от Америки.

Экспедиция состоялась в 1736— 1742 гг. После нескольких походов и зимовок Д.Я.Лаптеву удалось составить карту северного берега Ледовитого океана между реками Леной и Колымой. Его отчеты и донесения содержали не только ценные сведения по картографии и гидрографии, но и наблюдения этнографического характера, описание народностей Крайнего Севера России, их истории, быта и хозяйства. Д.Я.Лаптев указывал в своей докладной записке, что для распространения грамотности среди народов Севера необходимо послать туда учителей и священников. Ратовал он и за уменьшение налога с местных жителей. Также в его докладной записке были предложены и меры экологического характера, направленные против хищнического разграбления богатств края.

Экспедиция под руководством X. П.Лаптева после длительной подготовки, которая заняла более двух лет, смогла начаться в июне 1739 г., когда дюбель-шлюпка «Якутск» двинулась из одноименного города вниз по реке Лене. Адмиралтейство, понимая всю сложность поставленных задач, указывало, что если невозможно было из-за льдов продвигаться морем, то тогда команда могла вести разведку и по суше.

Отряд под руководством Х.П.Лаптева исследовал побережье к западу от Лены, продолжая работу, начатую погибшим В. В. Прон-чищевым. Убедившись, что им не удастся обогнуть полуостров Таймыр по морю, они решили вести картографические работы с суши. Но сделать это можно было только зимой, т.к. летом по болотистому побережью нельзя было проехать ни на оленях, ни на собаках. Х.П.Лаптев выполнил поставленную задачу к августу 1742 г. Его отчеты содержали ценные сведения о продвижении отряда, о гидрографии побережья полуострова Таймыр, этнографическое и хозяйственное описание народностей полуострова.

В память о Харитоне и Дмитрии Лаптевых море, простирающееся от Таймыра до Новосибирских островов, берега которого первыми исследовали братья, назвали морем Лаптевых.

В 60-х гг. XVIII в. была сделана попытка добраться из Архангельска до Камчатки морским путем, удаляясь от берега на 500 — 700 км. Инициатором этой экспедиции был М. В.Ломоносов, который считал, что вдали от берегов Северный Ледовитый океан свободен от тяжелых льдов. «Могущество и обширность морей, Российскую империю окружающих, требуют рачения и знания. В Северном океане есть пространное поле, где углубиться может Российская слава, соединив с беспримерною пользою через изобретенное восточно-северное мореплавание в Индию и Америку» [58]. Дважды наши моряки под руководством Василия Яковлевича Чичагова пытались осуществить эту задачу, поставленную перед засекреченной правительственной «Экспедицией о возобновлении китовых и других звериных и рыбных промыслов», как ее условно называли. Секретность при снаряжении экспедиции В.Я.Чичагова была столь высокой, что Екатерина II даже не разрешила раньше времени ставить о ней в известность членов Сената.

Предполагалось, что она должна была встретиться с другой засекреченной экспедицией — Петра Кузьмича Креницына. Для встречи двух флотилий были даже специально выработаны особые знаки и пароли. Но флотилия В.Я.Чичагова, состоявшая из трех кораблей, из-за льдов смогла подняться до 82° 21' северной широты к северо-западу от Шпицбергена. Формально эта экспедиция своей задачи не выполнила. Но ценность ее заключалась в том, что морякам удалось проникнуть в центральные области Ледовитого океана, продолжить научные изыскания в Арктике.

Экспедиция П. К. Креницына главной своей задачей имела открытие и описание островов в Тихом океане, к которым, между прочим, относили и Аляску, колонизацию новых территорий, а также приведение алеутов (американцев) в российское подданство. Денег для этой экспедиции не жалели. Все согласившиеся принять в ней участие офицеры были повышены в звании. А за время экспедиции им выплачивалось двойное жалованье по распоряжению императрицы Екатерины II. П. К. Креницыну было разрешено лично выбрать себе помощника, которым стал Михаил Дмитриевич Левашев.

Экспедиция тронулась в путь из порта г. Охотска в октябре 1766 г. Несмотря на гибель трех судов (из четырех), трудности, связанные с зимовками, ее участниками были исследованы Алеутские острова. Географические результаты экспедиции использовались всеми позднейшими русскими и иностранными исследователями северо-восточной части Тихого океана. Материалы экспедиции не были засекречены, они выдержали шесть изданий в 80 —90-х гг. XVIII вв. и были переведены на основные европейские языки. Особенную ценность представляли собой этнографические описания алеутов, сделанные М.Д.Левашевым.

Степан Петрович Крашенинников начал научное изучение Камчатки. Он также был участником Второй Камчатской экспедиции 1733 — 1743 гг. Для этой экспедиции специальной комиссией Академии наук было отобрано пять лучших студентов Московской славяно-греко-латинской академии. В течение нескольких месяцев им читались интенсивные курсы по естественным наукам. Затем началось необычное путешествие. В «академической свите Камчатской экспедиции» С. П. Крашенинников проехал через Урал. и Сибирь. Во время этого «тура» он активно занимался научными исследованиями: помогал натуралисту И.Г. Гмелину в сборе гербария, а во время следования по Алтаю ему поручили описывать Колыванские заводы. Ученый совершил труднейшую поездку через горные таежные хребты для изучения теплых источников на реке Онон, им был описан Баргузинский острог. С.П.Крашенинников побывал на Байкале, осмотрел остров Ольхон и таежными тропами добрался до Верхоленского острога. В Якутске экспедиция остановилась на зимовку.

Летом 1737 г., находясь в Охотске, исследователь активно занимался изучением Приморского края. Им была организована метеорологическая станция. Наконец, в октябре 1737 г. С. П. Крашенинников на маленьком судне «Фортуна» отбыл на Камчатку. Трудно переоценить значение его труда «Описание земли Камчатка», изданного в 1756 г. Ученым была составлена географическая карта полуострова, дана история жителей Камчатки до прихода сюда русских, на разнообразных и репрезентативных примерах продемонстрированы основные черты быта, жизни, верований и обычаев местных жителей. На Камчатке стали проводиться метеорологические наблюдения, исследоваться горячие ключи, в частности на притоке реки Бааню, реки Озерной. С. П. Крашенинников послал, в свою очередь, небольшую экспедицию для изучения Курильских островов. Исследователя интересовали землетрясения, северные сияния, приливы и отливы, он брал образцы флоры и фауны. Он без устали отправлялся в путешествия из одного конца полуостров в другой. Коряки и ительмены, не всегда понимая работу ученого, неизменно относились к нему с огромной теплотой. Ученый составил словари ительменского, корякского и айнского языков. Путешествие по Камчатке С.П.Крашенинников завершил в июне 1741 г. По возвращении в Петербург он в своем дорожном дневнике подсчитал пройденный им путь. Оказалось, что по Сибири и Камчатке он прошел и проехал 25 773 версты.

За выдающиеся достижения в области исследования «натуральной истории и ботаники» Степан Петрович был удостоин звания академика и назначен ректором академического университета. За годы работы в Академии наук, когда он обрабатывал материалы своих исследований и готовил публикацию трудов, С. П. Крашенинников подружился с М.В.Ломоносовым, по достоинству оценившим его титаническую работу.

Труд С.П.Крашенинникова «Описание земли Камчатки» вышел после смерти ученого, но он не потерял своего научного значения до сих пор.

Много путешествовал по Забайкалью, Восточной Сибири и Якутии, объездил Алтай, не говоря уже о просторах европейской равнины, такой замечательный путешественник-исследователь, как Эрик Лаксман (1737—1796). Стремление к путешествию в Сибирь становится мечтой его жизни, и он упорно и энергично добивается его осуществления. В первую свою экспедицию в Барнаул он отправился в качестве корреспондента Академии наук. Он находит каменный уголь в районе Томска и реки Чулым, посещает селитряные пещеры недалеко от Бийска, описывает местную флору и фауну. Изучает тангутские (так называли в то время северо-восточных тибетцев) письмена на высоких скалах по берегам река Джиды, притока Селенги, ведет активную научную переписку. Э. Лаксман пересек Байкал и посетил Алтайский край. Вернувшись в Москву, он обрабатывает собранный материал, пишет и публикует статьи не только в российской академической печати, но и в «Трудах Стокгольмской Академии наук».

Э. Лаксман по своему складу не был кабинетным ученым. Он был прирожденным путешественником. Он объехал Олонецкий край, совершил поездку из Москвы через Воронеж к Царицыну по Волге, а оттуда через немецкие колонии в Поволжье в Петербург. Ученый посетил Молдавию и Бессарабию, исследовал водоразделы на севере европейской части России. Не оставили его безучастным и древние памятники Новгорода. После путешествия в район Белого моря ученый почти на десять лет уезжает в Сибирь, осуществляя свои старые мечты о научных путешествиях. Э. Лаксман задумал путешествие в Бухарский эмират, но только смерть, настигшая его в дороге, помешала осуществлению этого замысла. Жизненный путь и научный подвиг Э.Лаксмана дает нам ярчайший пример неутомимого путешественника-исследователя.

Эстафета путешественников-первооткрывателей была подхвачена и в XIX в. К наиболее крупным и значимым экспедициям необходимо отнести первое в истории русского военного флота кругосветное путешествие, состоявшееся под руководством Ивана Федоровича Крузенштерна и Юрия Федоровича Лисянского в 1803-1806 гг.

Официальной целью экспедиции являлась доставка в Японию русского посольства во главе с Н.П.Рязановым, который по совместительству являлся и главой Российско-американской компании.

Торговая Российско-американская компания, создававшая в Русской Америке фактории, не в состоянии была продолжить научные исследования в районе Тихого океана, но ее представители понимали, что кругосветное плавание поднимет престиж не только России, но, разумеется, и компании, что повлечет за собой активизацию торговли, а соответственно и рост прибылей. Поэтому докладные записки, которые предоставлял на Высочайшее имя И. Ф. Крузенштерн, поддерживались не только представителями Адмиралтейства, но и российским купечеством. Компания взяла на себя и часть расходов по этому путешествию.

Комплектование экипажей проводилось на добровольной основе и желающих попасть в «кругосветку» было очень много. Поэтому проводился тщательный отбор не только офицеров, но и матросов. В экспедиции приняли участие Ю.Ф.Лисянский, М. И. Ратманов, П. Головачев, Ф. Ф. Беллинсгаузен и др.

Плавание началось от причала Санкт-Петербурга. Через 10 дней корабли «Надежда» и «Нева» прибыли в Копенгаген. Затем была Атлантика. В ноябре 1803 г. впервые в истории русского флота наши корабли пересекли экватор. С этим знаменательным событием члены экипажа поздравляли друг друга. Но осталась за кормой Бразилия, а также невольничьи рынки на острове Св. Екатерины, которые неприятно поразили наших моряков.

В феврале после ремонта кораблей флотилия миновала мыс Горн и вышла в Тихий океан. Погода не благоприятствовала плаванию. Штормы сменились туманами, и корабли потеряли друг друга из вида. Ю.Ф.Лисянский, как было оговорено заранее, при возникновении подобной ситуации должен был идти к острову Пасхи, где кораблям надлежало встретиться. Но И.Ф.Крузенштерн взял курс на Камчатку, чтобы быстрее доставить туда грузы, а затем идти к Японии.

«Нева», руководимая Ю.Ф. Лисянским, несколько дней простояла у острова Пасхи, напрасно дожидаясь экипажа «Надежды». За это время Ю.Ф.Лисянский не только картографировал побережье и занимался промером глубин, но описал природные особенности острова, а также быт и нравы островитян.

Встреча с «Надеждой» состоялась на одном из Маркизских островов, где И.Ф.Крузенштерном были внесены значительные исправления и добавления в карты. В частности, он обнаружил, что Вашингтоновы острова «открывались» не менее пяти раз различными мореходами. У берегов Японии «Надежда» попала в жестокий шторм. Чудом уцелевший корабль в сентябре 1804 г. бросил якорь в порту Нагасаки.

Посольская миссия Н.П.Резанова оказалась безрезультатной. Япония была в то время еще «закрытой» для иностранцев страной, и власти наотрез отказались вступать с Россией в дипломатические отношения. Через неделю корабль был вынужден покинуть порт Нагасаки.

В нарушение японских запретов, «Надежда» прошла вдоль западного побережья японских островов, была сделана картографическая зарисовка их побережья и исправлены ошибки, допущенные до этого Лаперузом. Были попутно открыты почти не выступавшие из воды четыре острова, названные за их чрезвычайную опасность Каменными Ловушками.

Разгрузившись на Камчатке, корабль вновь вышел в путь. Он направился к Сахалину. Описав восточное побережье острова, И.Ф.Крузенштерн чуть было не открыл Амур и Татарский пролив, но мелководье помешало ему в этом. Он вынужден был считать, что Сахалин является полуостровом. Г.И.Невельской вскоре исправит эти ошибки.

А «Нева», подойдя к Гавайским островам, осуществляла наблюдения и описания этнологического характера. Подойдя к Русскому побережью Америки, узнали, что наша фактория на острове Ситка разгромлена индейцами. Группа колонистов просила о помощи, которая и была им оказана. На острове была заложена новая крепость, получившая название Ново-Архангельская. Более года «Нева» пробыла в прибрежных американских водах, а потом, взяв на борт груз пушнины, направилась в Китай. В ноябре 1805 г. на рейде Макао корабли экспедиции вновь встретились. Здесь было выполнено поручение Российско-американской компании: проданы меха и закуплены китайские товары.

Ю.Ф.Лисянским был поставлен своеобразный рекорд: он за 142 дня совершил безостановочный переход из Южного Китая в Англию. В июле «Нева» бросила якорь на Кронштадском рейде, а через две недели подошла и «Надежда». Исторический тур вокруг света был завершен.

Многогранность их научных открытий трудно переоценить. Труды И. Ф. Крузенштерна и Ю. Ф. Лисянского переиздавались несколько раз в России и за рубежом, они были переведены на семь европейских языков. Академии Франции и Англии избрали И.Ф.Крузенштерна своим членом-корреспондентом. И именно он стоял у истоков русской экспедиции в Антарктиду. И.Ф.Крузенштерном была послана морскому министру докладная записка следующего содержания: «Сия экспедиция кроме главной ее цели — изведать страны Южного полюса, должна особенно иметь в предмете проверить все неверное в южной половине Великого океана и пополнить все находящиеся в оной недостатки, дабы она могла признана быть, так сказать, заключительным путешествием в сем море... Славу такого предприятия не должны мы допускать отнять у нас.» [57].

Открытие Антарктиды принадлежит русским военным морякам в ходе в 1818 — 1821 гг. второго кругосветного плавания на шлюпах «Восток» и «Мирный» под руководством Фаддея Фаддеевича Беллинсгаузена и Михаила Петровича Лазарева.

Экспедиция Ф.Ф.Беллинсгаузена и М.П.Лазарева подошла к берегам Антарктиды 16 января 1820 г. и исследовала прибережный ледяной шельф. Ф. Ф. Беллинсгаузен назвал Антарктиду «Ледяным материком».

Оба корабля от Антарктиды разными путями направились к Австралии и встретились в порту Сиднея. Из Сиднея экспедиция отправилась в Тихий океан, где в архипелаге Туамото открыла группу ранее неизвестных островов, названных в честь видных российских военных и государственных деятелей. Осенью 1820 г. флотилия вновь вернулась в Сидней, а откуда опять отправилась к берегам Антарктиды, но теперь уже в Западном полушарии.

Проделав за два года путь почти в 50000 миль, экспедиция вернулась в Кронштадт, проведя обширные географические, гидрографические и климатические исследования. Ею были привезены ценные ботанические, зоологические и этнографические коллекции. Итоги экспедиции были изложены Ф. Ф. Беллинсгаузеном в книге «Двукратные изыскания в Южном Ледовитом океане и плавание вокруг света в продолжение 1819, 1820 и 1821 гг., совершенные на шлюпах "Восток" и "Мирный"».

Тягу к путешествиям как никто лучше определил знаменитый военный исследователь, президент Петербургской Академии наук Федор Петрович Литке. В одном из своих трудов он писал: «Сделать дальний вояж... «сходить в безызвестную», как тогда еще говорили, было всегда моей мечтой». При этом не надо забывать, что все наши прославленные военные моряки выполняли государственные разведывательные программы.

Была создана под эгидой морского министерства глобальная научная программа по изучению полярных областей обоих полушарий. Ее задачи выполняли, кроме упомянутого плавания Ф.Ф.Беллинсгаузена и М.П.Лазарева, морские экспедиции под началом М. Н. Васильева и Г. С. Шишмарева, экспедиция под руководством А. П.Лазарева, а также сухопутные экспедиции П. Ф.Анжу, Ф. П. Врангеля и Ф. Ф. Матюшкина.

XIX век прославил Россию также именами Петра Петровича Семенова-Тян-Шанского, Николая Михайловича Пржевальского, Николая Николаевича Миклухо-Маклая, Григория Ефимовича Грумм-Гржимайло и десятков других ученых-путешественников, имеющих мировую известность.

Выдающийся русский географ, статистик, академик и вице-председатель Русского императорского географического общества П.П.Семенов-Тян-Шанский после окончания Петербургского университета был направлен в научную командировку в Германию, Швейцарию, Италию и Францию, где изучал географию и геологию этих стран. В 1856—1857 гг. занимался исследованиями Тянь-Шаня. Был инициатором экспедиций Н. М. Пржевальского в Центральную Азию и Н.Н. Миклухо-Маклая на Новую Гвинею. Руководил изданиями многотомных географических сводок о России.

Академик Н.М.Пржевальский руководил экспедицией в 1867 — 1869 гг. в Уссурийский край и четырьмя (!) экспедициями в Центральную Азию. Им были собраны ценные коллекции животных и растений, впервые описаны некоторые виды животных, в частности дикая лошадь (лошадь Пржевальского). Им был открыт ряд хребтов, озер и котловин в Куньлуне, Наньшане и на Тибетском нагорье. Первая экспедиция была осуществлена через Монголию, Гоби и западные районы Китая. Вторая — в район озера Лобнор и Джунгарии. Третья и четвертая экспедиции проходили в труднодоступных районах Тибета. Исследователь умер во время своей пятой экспедиции в Центральную Азию.

Русский этнограф и антрополог Н.Н.Миклухо-Маклай после исключения из Петербургского университета за участие в студенческом движении продолжил свое образование в Германии (в Гейдельбергском, Лейпцигском и Йенском университетах). С целью изучения морской фауны в конце 60-х гг. XIX в. посетил Канарские острова, Мадейру, Марокко, берег Красного моря. Изучал коренное население Юго-Восточной Азии, Австралии и Океании в 70 —80-х гг. XIX в., в том числе папуасов северо-восточного берега Новой Гвинеи, названного затем его именем.

Выступая против расизма и колониализма, он разработал в 1881 г. проект создания Папуасского союза на Новой Гвинее как независимого государства. В 1886 г. выступил с утопическим проектом создания русских поселений на Новой Гвинее, которые должны были в народническом духе воплотить идеал общин-артелей. Из своих многочисленных экспедиций Н. Н. Миклухо-Маклай привез богатейший материал по этнографии и антропологии, который был безвозмездно передан Этнографическому музею Петербурга. Остаток лет ученый-путешественник провел в Индонезии и Австралии.

Русский путешественник, зоолог, географ, этнограф Г. Е. Грумм-Гржимайло еще будучи студентом объехал многие области европейской части России. В сферу его научных интересов вошли исследования в Западном Китае, Памире, Тянь-Шане в 1884—1890 гг., и Западной Монголии, Туве, Дальнем Востоке в 1903 — 1914 гг. За многочисленные географические, геологические, биологические открытия ему были присуждены медали и премии Российским Географическим обществом и Парижской Академией наук.

Путешествия с научными и образовательными целями в XVIII — XIX вв. стали составной органичной частью жизни российского общества.

Начиная с XVIII в. можно говорить и о лечебном туризме в нашем государстве. Различные целебные источники были давно известны на Руси, их называли в народе «святыми». Но только Петр I, неоднократно поправлявший свое здоровье на заграничных курортах, решил отыскать в самой России целебные воды и организовать лечение на них. Он поручает «разыскать лечительные воды в землях его Царского величества». Известны были источники в Пятигорске и Брагунские теплые воды на Тереке, куда в 1717 г. для исследования «тамошних теплых вод» и был послан московский штадт-физик Г. Шобер. Ему и принадлежит первое описание кислых вод на Кавказе.

Чуть раньше, в 1714 г. при прокладке государственной дороги Санкт-Петербург—Архангельск, в 50 км от Петрозаводска были найдены железистые воды. До сегодняшнего дня существует деревня с названием Дворцы. В ней были возведены по личному плану Петра I деревянные строения как для царствующей фамилии, так и для ее свиты, кроме того, рядом были воздвигнуты жилые корпуса, где должны были проживать врачи и приехавшие лечиться. Основателем первого санатория был В. Гекинг, бывший до этого начальником олонецких заводов.

Сам Петр I с женой Екатериной выехал на марциальные воды (название получили по средневековому символу железа) первый раз в январе 1719 г. По возвращении им был издан Указ «О марци-альных водах объявление», где приглашали больных на этот курорт (что в дословном переводе с немецкого значит «лечебное место»), перечисляя болезни, от которых можно вылечиться благодаря местным водам. В указе четко оговаривалось, как должны вести себя больные до, во время и после лечения, какой соблюдать режим. Через год Петр I повторно приехал в Кончезерск, проведя там 16 дней. Его здоровье настолько улучшилось, что он на радостях не только произвел В. Гекинга в генералы (до этого у того было звание полковника), но и дал вольную и освободил ото всех налогов бывшего посессионного рабочего Ивана Рябова, который первый вылечился данными водами, т.е. открыл, по сути, курорт.

После смерти императора, который еще дважды приезжал в эти места, санаторий постепенно стал угасать. Елизавета Петровна вдохнула было в него жизнь, но не надолго. Он был восстановлен спустя почти два столетия — в 1964 г.

В XIX в. уже не только привозили минеральные воды в бутылках из-за границы, но в Казенном ведомстве официально состояло шесть местностей, где были целебные источники: Кавказ, Старорусские, Липецкие, Сергиевские, Коммернские (Латвия), Бусинские (Польша). Кроме того, были известны десятки различных мест, где создавались курорты не государственного, но местного уровня и значения. Адъюнкт Отделения восточных языков в Санкт-Петербургской Академии Г. Ю. Клапрот, сопровождавший делегацию посла Головкина в Китай, замечает о водах Тифлиса следующее: «В воде содержится некоторое количество серы, и мыться ею очень полезно.».

Наиболее престижные курортные места: Ливадия, Мисхор, Алупка, Гурзуф, Боржоми и др. — были собственностью царской семьи и высшей аристократии. Принц Ольденбургский, муж сестры императора Александра I Марии Павловны, взял, например, в аренду Гагру.

Но тем не менее лечебный туризм в царской России существовал. Перед Первой мировой войной в нашем государстве насчитывалось до 60 санаториев, где могло одновременно отдыхать и лечиться 3000 человек, что, правда, составляло 0,0025 % от общего населения. Кроме того, в аристократической среде считалось хорошим тоном поправлять свое здоровье на зарубежных европейских курортах.

Паломнический туризм приобретал с каждым столетием в России все больший размах. Надо отметить, что в XIX в. произошли определенные социальные изменения среди участников паломнических туров. Все больше среди пилигримов, которые отправлялись за рубеж, стало встречаться крестьян.

Последним произведением, написанном в жанре «хожений» были «Странствия Василия Григоровича-Барского по Святым местам Востока с 1723 по 1747 г.». Автор этих записок В.Г.Григорович-Барский был прирожденным путешественником. Закончив Киево-Могилянскую академию, он в апреле 1724 г. отправляется в путешествие, которое продолжалось, практически, всю его жизнь. Сначала путь В.Г. Григоровича-Барского лежал в Европу: Рим, Пешт, Вена. В Бари он поклонялся мощам св. Николая Мирликий-ского, далее его путь лежал через Венецию, острова Корфу и Хиос к Афону. После посещения афонских монастырей он направляется в Палестину, оттуда в Египет, после чего вновь возвращается в Палестину через Синайский полуостров. В Дамаске паломник принимает монашеский постриг. Из Малой Азии он переправляется в Константинополь, откуда через Болгарию, Румынию и Польшу он возвращается на родину, где вскоре умирает.

Эстафету В. Г. Григоровича-Барского перенимает А. С. Норов, также заядлый путешественник. О своих европейских турах он рассказал в «Путешествии по Сицилии в 1822 г.», восточные вояжи освещены в «Путешествии по Египту и Нубии в 1834— 1837 гг.», но особо надо выделить его «Путешествие по Святой Земле». А. С. Норов не просто описывает те или иные святыни и путь к ним, но он пытается, спустя восемь веков, идентифицировать некоторые из них с теми, что описывал игумен Даниил в своем «Хожении». Так, на месте некой обители, названной у Даниила Рувой, в XIX в. находится монастырь св. Харитона. Для этого А. С. Норов приводит и сопоставляет топографические данные [41].

Во время посещения им горного монастыря св. Саввы, путешественник случайно в одной из его башен обнаруживает свалку старых книг. Настоятель монастыря разрешает ему их разобрать. И А. С. Норов находит среди этих пергаментных и бумажных залежей рукописи на греческом языке, восходящие к IX в., и рукописи, как он пишет, «словенские» XIII —XIV вв. За проделанную работу в переборке этих рукописных сокровищ ему было разрешено взять с собой 15 книг.

Записки паломников, конечно, претерпевали жанровые изменения в связи с велением времени. К русской романтической прозе относятся произведения А.Н.Муравьева «Путешествия по Святым местам русским» и «Путешествие по Святым местам в 1830 г.». Они оказали значительное религиозное воздействие на русскую интеллигенцию и сделали его имя знаменитым среди всей читающей публики. А.С. Пушкин в неоконченной рецензии на эти книги отмечал, что «он посетил Святые места как верующий, как смиренный христианин, как простодушный крестоносец, жаждущий повергнуться во прах перед гробом Христа Спасителя».

Многие начинают пересматривать свои жизненные ориентиры под воздействием прочитанного. Знаменитый русский прозаик Н.С. Лесков писал, что «он первый из светских людей начал вещать о таких вопросах, которые до него «светских» людей не интересовали и они не умели до них тронуться».

А.Н.Муравьев, занимаясь профессионально историей христианства, дает определенные пояснения к описываемым им святыням. Перемежает свои повествования цитатами из Библии. Паломники стремились посетить Иерусалим во время праздника Пасхи. Поэтому описание празднования Пасхи занимает достойное место в его «Путешествии...».

А. Н. Муравьев внес свою лепту и в описание и «популяризи-рование» (если так можно сказать) русских Святых мест. Он посетил как паломник Троице-Сергиеву Лавру, монастыри Ростова Великого, Новый Иерусалим, Валаам и Киево-Печерскую Лавру и многие другие места. Специальный труд им был посвящен отечественным святыням.

Совершенно другим по стилю и восприятию увиденного является «Сказание о странствии и путешествиях по России, Молдавии, Турции и Святой Земле постриженника святыя Горы Афонския инока Порфирия». Этот безыскусный, почти лубочный рассказ о путевых впечатлениях поражает глубиной восприятия христианских святынь.

Заметки Порфирия дают возможность ознакомиться с организацией паломнического туризма к середине XIX в. Инок отмечал, что всех паломников в Яффе встречал российский консул, по приказу которого из-за сильного волнения на море была налажена безопасная переправа пассажиров с корабля, который не мог подойти к пирсу, на лодки, а оттуда уже к берегу. Всех прибывших тут же перевезли в Греческий монастырь, где распределили «по номерам».

На следующий день паломникам помогли перенести вещи, выделили животных: «верблюдов, лошадей, ослов», на которых предстояло проделать путь до Иерусалима. В Иерусалиме прибывшие были размещены в гостинице Патриаршего монастыря [41].

Паломнический маршрут был детально разработан. Ежедневно пилигримы получали «повестки», как их называет Порфирий, с указанием, куда они пойдут на следующий день. «Поутру рано дали повестку, чтобы новые паломники шли в Гефсиманию, ко гробу Божией Матери...»

Русская духовная миссия в Иерусалиме, начавшая свою деятельность в 1847 г., играла огромную роль в организации паломнического туризма. В 1882 г. было создано Императорское православное палестинское общество (ИППО). В его задачи и круг деятельности входила не только организация паломников, но Общество вело значительную благотворительную и просветительскую работу, открывало больницы и школы в Святой Земле. Кроме того, нельзя забывать и об огромной научной работе, которая была бы просто невозможна без его поддержки и прямого участия. ИППО организовывало и отправляло археологические экспедиции, издавало серию трудов, посвященных Палестине, истории русского паломничества. Именно им в XIX в. были изданы двенадцать «Хожений в Святую Землю» (все известные на тот момент «мемуары» паломников начиная с XII в.).

О реальной заботе Общества о паломниках можем прочитать в записках Порфирия следующее. В Вифании после службы в Воскресенском храме, «когда начали выходить из церкви — дали всем повестку, что неимущие пешие, кому угодно, могут идти сегодня в Иерихон при экипаже» [41]. О своих паломнических впечатлениях в Святую Землю поведал Н. В. Гоголь в письмах к В. А. Жуковскому, а И.А.Бунин посвятил многие стихи и очерки.

О масштабах внутригосударственных паломнических туров говорит тот факт, что монастырская гостиница на острове Валаам была рассчитана на 1000 мест. Летом монастырь посещало до 10000 человек, представители всех слоев общества: от крестьян до монархов. В числе паломников, посетивших Валаамский монастырь, были Н.С.Лесков, П.И.Чайковский, И.И.Шишкин, А.И.Куин-джи, Н.К.Рерих и многие другие представители русской художественной интеллигенции.

Царское правительство с уважением относилось к религиозным чувствам верующих и других конфессий. Так, находящемуся в ссылке имаму Шамилю было разрешено в начале 70-х гг. XIX в. совершить хадж в Мекку.

Паломнический туризм как массовое явление стал иссякать в годы Первой мировой войны. Зарубежное паломничество было прервано Октябрьской революцией 1917 г. и стало восстанавливаться только в последнее десятилетие.

Для возникновения массового туризма необходима соответствующая инфраструктура. Каково же было состояние дорог в Российской империи в XVIII в.? В первую очередь надо отметить, что россияне использовали водные пути, т. е. реки. Их протяженность составляла около 150000 км, но только одна треть из них была судоходна. М.В.Ломоносов в записке об «Экономическом лексиконе российских продуктов», написанной в 1763 г., писал о необходимости создавать карты, на которых «...по течению рек поставить значки судов, какие где ходят, например, лодка, баржа, струг...». В правление Екатерины II вновь был поднят вопрос о создании географического описания важнейших рек России, «...ибо не зная оного, о коммуникации каждой (реки) порознь рассуждать не можно...». Вопрос был не праздный, только на Волге было почти сто мелей и перекатов, а это была главная водная артерия нашего государства.

Что касается сухопутных дорог, то Москва, бесспорно, превратилась в их центр. От нее расходилось девять радиальных путей. Дорожник, составленный В. Г. Рубаном в конце XVIII в., выдержал несколько изданий. В нем было перечислено 400 наиболее важных транспортных маршрутов с указанием промежуточных станций и расстояний между ними. Некоторые тракты имели протяженность в тысячи километров.

Во всей империи соответствующей европейским стандартам можно было назвать лишь одну единственную дорогу: Санкт-Петербург— Царское Село. Она была вымощена камнем, имела придорожные канавы для стока воды, вдоль нее стояли мраморные верстовые столбы, имелись специальные поилки для лошадей. А в темное время суток вдоль ее тракта зажигалось 1100 фонарей.

Относительно неплохой была новая дорога, соединяющая Москву с северной столицей. С 20-х гг. XIX в. началось устройство Московско-Сибирского тракта. Вдоль всего пути следования из Центральной России в Сибирь стали создавать форпосты, зимовки и станции. Этот путь окончательно сложился лишь через полвека. А.Н. Радищев сумел оценить его (проследовав в ссылку), назвав «великим проездом через Сибирь».

Елизавета Петровна и Екатерина II издали ряд указов, направленных на благоустройство дорог. Началось их спрямление, обса-живание деревьями, стали выставляться верстовые столбы, организовываться постоялые дворы и ямы, продолжена работа по составлению дорожников и карт. Но в целом дороги были ужасны. Достаточно сказать, что средняя скорость по дорогам Центральной России составляла около 10 км/ч летом и около 7 км/ч зимой. От Москвы до Киева можно было добраться за две недели, а от Москвы до Архангельска — за 10 дней.

Препятствовал развитию массового туризма и такой вид документа, как подорожная. Он представлял собой разновидность внутреннего паспорта, и без этой бумаги отправляться в путь было нельзя. Подорожная выдавалась каждому, кто хотел совершить сколько-нибудь дальнюю поездку. В ней указывался маршрут следования и его цель, имя проезжающего, количество подвод и лошадей, которые были ему необходимы, а также порядок оплаты проезда. Без этого документа путешествующие не могли получить лошадей, а соответственно и дальше передвигаться.

Но несмотря на все запреты закрытого и антидемократичного государства количество людей, совершавших различные поездки, росло год от года. Петр I в январе 1719 г. издает указ «Об учреждении постоялых и гостиных дворов».

Согласно этому указу необходимо было построить на дорогах «дворы с довольными покоями для людей и лошадей, со съестными харчами и конскими кормами, ...чтоб проезжим людям в тех домах ни в чем никакой нужды и от торговли в цене обиды не было» [59].

Продолжает совершенствоваться транспорт. В средствах передвижения наблюдается большое разнообразие различных его видов. Среди господствующих классов больше всего были распространены кареты. Иногда их делали, а особенно отделывали, годами. Кареты украшали инкрустациями, живописью, резьбой по дереву. Иногда эти средства передвижения представляли собой произведения декоративно-прикладного искусства. Кареты для царских выездов заказывались у лучших заграничных мастеров. Расписывали их известнейшие мастера-живописцы: Буше, Ватто. Для удобства путешественника стали использовать рессоры и поворотный круг. Кареты имели, как правило, по два окна, в которые вставляли хрустальные стекла, и застекленную же дверь.

Екатерина II во время своей поездки в Крым в 1787 г. использовала следующее средство передвижения. «Карета императрицы, запряженная тридцатью лошадьми, представляла из себя целый вагон, она состояла из нескольких отделений: из кабинета, гостиной на восемь человек, игорного стола, небольшой библиотеки и была снабжена всякими удобствами... Движение было так плавно и покойно, как движение гондол» [60], — свидетельствовали очевидцы.

Публика менее состоятельная предпочитала на дальние расстояния ездить в возках. «Сверху и с боков возок был плотно закрыт и заделан так, что внутрь почти не попадал холодный воздух. С обеих сторон в нем находились окна и два помещения, куда клали взятые с собой для времяпрепровождения книги и все необходимое для жизни в пути. Спереди над головой висел фонарь Внизу возка помещались постели, на которых путники лежали днем и ночью во время переезда с места на место» [59].

Как средство передвижения пассажиров (туристов) и размещения их в гостиницах стала выступать почта, зачатки которой появились в России еще в XVII в. Правда, в то время по почте пересылали только дипломатическую документацию. В XVIII в. существовали почтовые тракты от Москвы до Санкт-Петербурга, Киева, Архангельска, Астрахани, как уже говорилось выше, стал строиться и тракт в Сибирь. При почтовом ведомстве и стали организовываться гостиницы, первая была создана в 1715 г. в Санкт-Петербурге. Видимо, от этой даты можно вести официальную историю нашего гостиничного хозяйства. Правда, сначала в них размещались, в основном, иностранцы. Именно в гостиницах Петр I любил устраивать приемы и ассамблеи. В гостиницах стали со второй половины XVIII в. продавать специальные почтовые карты и дорожники для проезжающих. К началу XIX в. в России имелось уже 3200 почтовых станций, где путники могли отдохнуть и поменять лошадей.

О влиянии туризма на развитие культуры в нашем обществе говорит тот факт, что именно благодаря гостиницам появились, в частности, общественные бани. В гостинцах стал расти уровень сервисных услуг. Проезжающие могли там не только переночевать и поесть, но и помыться с дороги. Постепенно в бани при гостиницах стали приходить и местные жители. А в 1782 г. появился «Устав благочиния», согласно которому в банях устанавливались специально мужские и женские дни.

Тяга к «гостеванию» у наших предков была огромна. И если они не могли насытить свою жажду новых впечатлений посредством зарубежного или внутригосударственного туризма по понятным причинам, то ходить в гости друг к другу им никто запретить не мог. Это явление не имело никаких сословных рамок и ограничений. Но, по всей вероятности, в провинции ходили в гости чаще, чем в столицах. О масштабах этого явления можно догадаться, прочитав, например, в дневнике купца И. А. Толченова из г.Дмитрова, что он за 16 лет был в гостях 905(!) раз, а после его переезда в Москву за 14 лет, с 1797 по 1811 гг., «всего» 457 раз [59].

В XVIII в. в России начинает зарождаться детский (школьный) туризм. Первоначально это были экскурсии с целью ознакомления учащихся с разнообразием местного растительного мира. Но постепенно экскурсии, связанные с различными краеведческими вопросами, становятся столь органичны в школьной программе, что их необходимость была зафиксирована в Уставах учебных заведений начиная с 1786 г. Школьники не только стали выезжать на природу, но посещать местные заводы и мануфактуры, рудники и т. п. В XIX — начале XX вв. для активизации экскурсионного дела стали привлекать выдающихся ученых: Д.И.Менделеева, П.П.Семенова-Тян-Шанского, Н.М.Пржевальского, К.А.Тимирязева, И.П.Павлова, В.И.Вернадского и др. Министерство народного образования и Синод проводили экскурсии, связанные с патриотическим и идеологическим воспитанием учащихся.

В Москве в 1899 г. начала свою работу Комиссия по организации экскурсий для всех средних учебных заведений столицы. Вопросы, связанные с экскурсионной работой среди школьников, можно найти в повестках дня педагогических съездов и совещаний в начале XX в. Начинают выходить журналы, посвященные экскурсионной работе со школьниками и проблемам краеведения: московский «Экскурсионный вестник», одесский «Школьные экскурсии и школьный музей». Разрабатывается экскурсионная методика и предлагается примерный план экскурсий для всего цикла обучения в школе в работе, вышедшей в 1910 г., «Школьные экскурсии, их значение и организация» под редакцией Б.Е.Райкова и Г.Н.Боча.

Параллельно со школьным краеведческим туризмом в конце 70-х гг. XVIII в. начинает зарождаться организованный зарубежный туризм. В Москве в 1777 г. появляется «План предпринимаемого путешествия в чужие края» В. Генша. План В. Генша предусматривал поездку студентов (из дворян) в один из западноевропейских университетов с «ознакомительными» целями. Кроме того, в Италии, Франции и Швейцарии предполагалось посещение наиболее значимых культурно-исторических туристских объектов.

В 1877 г. в Тифлисе возник альпийский клуб. За пятилетний срок его существования был организован ряд путешествий по горам Кавказа. Основным маршрутом, привлекавшим и иностранных туристов-одиночек, был тур по Военно-Грузинской дороге. Альпийский клуб пытался популяризировать свою работу, описывая красоты ландшафта и представителей, подчас редких, местной флоры и фауны, в сборниках под названием «Известия». Постепенно, с развитием инфраструктуры на Кавказе: строительством дорог, их благоустройством, открытием гостиниц и дорожных казарм — активизируется и туризм. В 1888 г. издается «Путеводитель по Кавказу», снабженный картой, на которой указывались девять наиболее разработанных и безопасных туристских маршрута.

В конце 80-х гг. XIX в. в Ялте возник «Кружок любителей природы, горного спорта и Крымских гор». В 1891 г. Кружок, преобразованный в Крымский горный клуб, принимает Устав. Организаторы Клуба особенно подчеркивали тот факт, что во время туристических путешествий будет проводиться «научное исследование Таврических (Крымских) гор и распространяться собираемые о них сведения». Таким образом, первые туристские организации возникли на юге нашего государства. И хотя они не стали по-настоящему массовыми организациями, но они, без сомнения, способствовали становлению туристско-экскурсионной работы в Российской империи.

В апреле 1895 г. в Санкт-Петербурге было создано «Общество велосипедистов-туристов». Очень скоро членами общества стали более 150 человек. В 1897 г. был опубликован Устав этой организации, согласно которому «Общество» представляло собой элитарный мужской клуб. (Но впоследствии в него стали принимать и женщин. Так, в списке кандидатов в члены Клуба в 1911 г. была записана некая Леман Амальда Юльевна, проживающая в Санкт-Петербурге на 6-й линии Васильевского острова, д. 21, кв. 11.) Членские взносы были довольно высокими, кроме того, спортсменам-профессионалам, нижним военным чинам, судимым или исключенным из какого-либо другого общества членство запрещалось.

В задачи «Общества» входило содействие выработке условий для путешествий на велосипедах по России; издание дорожников, путеводителей и карт; организация путешествий. А своеобразной «сверхзадачей» была выработка дорожной карты Российской империи. Руководство устраивало различные конкурсы по туристическим маршрутам, путеводителям.

При «Обществе» вскоре были созданы секции других видов туризма и путешествий. Популярность его была настолько велика, что его отделения появились в 24 городах России, а в 1898 г. на Люксембургском конгрессе «Общество велосипедистов-туристов» было принято в Лигу туристских обществ.

В 1902 г. в России утверждается Устав Русского туринг-клуба, который к последнему предвоенному 1913 г. насчитывал около 5000 членов. На смену журналу «Велосипедист», который был печатным органом «Общества велосипедистов-туристов», приходит «Русский турист». Русскому туринг-клубу принадлежала инициатива по организации и практической реализации дисконтной программы для своих членов на туристические услуги, в частности на услуги гостиниц и магазинов в больших городах. Как говорилось в различных рекламных изданиях, члены Клуба могли приобретать по особому минимальному тарифу не только карты, но и все другие его издания, кроме того, они ежемесячно получали и журнал «Русский турист». В рекламе также говорилось, правда, весьма туманно, о «некоторых таможенных льготах».

Клубом издавались «Ежегодники», которые представляли собой дорожно-справочную книгу для туриста. Был издан «Дорожник» для туристов-велосипедистов и автомобилистов(!). Публиковалась в виде брошюр и информация об отдельных турах: Москва — Торжок; Торжок—Валдай; Валдай — Новгород; Новгород—Санкт-Петербург и др. К каждому выпуску прилагалась дорожная карта и описание встречающихся на пути городов и селений с их достопримечательностями.

Роспись маршрутов, предлагаемых Клубом и напечатанная в «Русском туристе», предлагала 12 маршрутов, которые, в свою очередь, распадались на несколько разновидностей. Например, путешествие по Крыму предлагало маршрут «а» с недельным отдыхом в Судаке «для менее выносливых, утомленных зимней работой экскурсантов», и пешеходный маршрут «б», предполагающий постоянное передвижение туристов: Феодосия —Судак —Ялта и ее окрестности—Севастополь—Бахчисарай—Симферополь. В Феодосии туристы должны были «осмотреть Музей древностей, картинную галерею Айвазовского, развалины Генуэзского монастыря, а потом пойти пешком в Коктебель» [61].

Маршруты охватывали следующие регионы: Север России с заходом в Норвегию, Москва —Архангельск —Соловки —Вердэ (Норвегия)—Архангельск —Москва; круизы по Волге, куда входило три различных маршрута; восточная часть России с замечательной рекламой о Прикамье и Каме. «Живописные берега этой широкой и многоводной реки изобилуют такими чудными и подчас дивными пейзажами, которые не повторяются ни на Волге, ни на Днепре. Река очень извилиста, и пейзажи быстро меняются, как в калейдоскопе.» Предлагались маршруты по Кавказу и Средней Азии. При описании маршрута по Южной России была сделана специальная оговорка, что маршрут доработан в связи с пожеланиями туристов, прошедших его в предыдущем году.

Забота о туристах прослеживается во многом. Например, в описании пешеходного маршрута № 9 по Военно-Грузинской дороге говорится, что «для багажа будут предоставлены лошади с таким расчетом, чтобы на них всегда могла ехать часть уставших или почему-либо не могущих идти пешком» [61]. В списке рекомендованных вещей указываются не только вещи первой необходимости, как «2—3 кофточки немарких» или «запасная пара обуви, достаточно плотная, на низком каблуке», но не забыты и носовые платки «в количестве 10 —12 штук», «запасная тетрадь (для конспектов. — М. С), 1—2 книги для чтения, бинокль и фотоаппарат».

О том, что познавательной стороне туров придавалось огромное значение, говорит рекламное объявление, приглашавшее на работу экскурсоводов «хорошо знающих город», чьи услуги будут необходимы «при посещении музеев, картинных галерей, фабрик, заводов, рудников и т.п.», так как «нужны знания лиц, близко стоящих к делу, непосредственно в них работающих специалистов». И, как было добавлено, «опыт прошлых лет показал, что в этом деле можно рассчитывать на успех» [61].

Довольно жесткие правила при заказе путевок, приоритет для членов Клуба вроде бы говорят о том, что нехватки в желающих не было. Но при 120 млн населения Российской империи в то время 5000 членов клуба составляли десятитысячные доли процента.

И если невозможно говорить о массовом внутрироссийском туризме, то тем более говорить о массовом зарубежном туризме в царской России не приходится из-за того, что на любую поездку за рубеж требовалось высочайшее дозволение. Необходимо было личное «утверждение» каждой кандидатуры императором. Хотя с правления Екатерины II (1762 — 1796) дворянам, согласно «Жалованной грамоте дворянству», можно было уехать за границу и вернуться в любое время. Поэтому основными видами зарубежного туризма оставались традиционные: лечение, паломничество, первооткрывательство. Хотя и существовали ознакомительные поездки, о чем регулярно информировал своих читателей «Русский турист», публикуя, правда, анонимные заметки о посещении различных стран: Португалии, Финляндии, Франции, Италии и др. Судя по приводимым в этих путевых очерках впечатлениях, они не были взяты из путеводителей и не являлись заказными рекламными акциями. («В Финляндии, как и в Германии — прекрасные дороги, вымощенные гранитом. Они содержаться в таком порядке, что нужно проехать не мало верст, чтобы найти на шоссе малейшую выбоину». Или описание любви португальцев к животным. «Кто не любит животных — у того нет сердца», — гласит португальская поговорка. Автора поразили специально оборудованные водопои и навесы для животных, а также обилие кошек, «которых в Лиссабоне десятки тысяч». Вряд ли этот материал способствовал бы массовому наплыву туристов [61].




Каталог: bitstream -> edoc
edoc -> Конспект лекций целевые бюджетные и внебюджетные фонды
edoc -> Учебно-методический комплекс по учебной дисциплине маркетинговые исследования для студентов специальности 1-26 02 03
edoc -> Учебно-методический комплекс по учебной дисциплине управление интеллектуальной собственностью для специальности 1-26 01 01 «Государственное управление»
edoc -> Тест по куру «международное публичное право»
edoc -> Конспект лекций по международному публичному праву для студентов юридических специальностей
edoc -> Лекции по теме: «Теоретические основы развития человеческих ресурсов»
edoc -> Учебная программа для высших учебных заведений по специальности 1-25 01 14 «Товароведение и торговое предпринимательство»


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2019
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал