Оглавление на смерть Солженицына 1



страница5/6
Дата17.10.2016
Размер0.76 Mb.
1   2   3   4   5   6

3. Главная проблема России


Однако в истории многовековой битвы за самобытность развития многонациональной цивилизации Руси военно-полити­чес­кая победа в Южной Осетии над США в августе 2008 г. по своей значимости и долгосрочным последствиям — далеко не «Сталинград», и не «Курская битва» наших дней, а так — один из многих боёв «местного значения», который сам по себе мало чего значит, если в основе политики России не лежит глобальная стратегии победы, а равно — собственная концепция глобализации.

В частности, качественного военно-технического превосходства над грузинской стороной в ходе боевых действий в Южной Осетии не было: со стороны России употреблялась боевая техника, разработанная ещё в советские времена и во многом исчерпавшая свой модернизационный запас, а по некоторым параметрам и уступавшая технике грузинской стороны. В частности, в прессе проскользнули сообщения о том, что на грузинских танках были установлены GPS-навигаторы, и грузинские войска были более массово оснащены такими предметами экипировки, как приборы ночного видения1, индивидуальные средства защиты (каски, бронежилеты на основе новейших технологий и т.п.), в то время как отечественная система «ГЛОНАС» не проникла в танковые войска, а предметы экипировки, находящиеся на уровне лучших мировых образцов, — только достояние спецназа, да и то не всего; и система ПВО Грузии оказалась более эффективной, нежели это предполагалось2.

Это — прямое следствие той социально-экономической политики, которую режим Б.Н.Ель­ци­на проводил на протяжении всех 1990 х гг., в результате чего научные и конструкторские школы ВПК деградировали, и их теперь надо поднимать практически с нуля.

Но это — только верхний слой проблем военно-технического характера. Проблемы более глубокого слоя состоят в том, что к началу перестройки отечественный ВПК тоже впал в застой. В результате разрабатывалось и принималось на вооружение много образцов военной техники во всех родах войск, назначение которых было не всегда определённым по отношению к тактике и стратегии ведения боевых действий, а уровень унификации и стандартизации был настолько низким, что в случае реальных массированных боевых действий встали бы проблемы в организации снабжения боеприпасами, запчастями, обеспечения сервисного обслуживания и ремонта. Кроме того по многим характеристическим параметрам военной техники и инфраструктур к середине 1980 х гг. отечественный ВПК проиграли гонку вооружений США и блоку НАТО в целом.3

Но и это было следствием более глубоких проблем — нравственно-мировоззренческих по своему характеру, которые лежат в основе неадекватности миропонимания и вырабатываемых на его основе управленческих, организационных, технологических, научно-технических и всех прочих решений в жизни общества.

Военно-промышленный комплекс (ВПК) в жизни всякого общества, способного его содержать в наши дни, включает в себя функционально разные «подразделения», обусловленные полной функцией управления, не всегда оформленные организационно-структурно в силу того, что полная функция управления реализует себя не только в структурном способе управления1:



  • Военная мысль — её невозможно канализировать в стенах военных училищ, академий и научно-исследовательских институтов, конечно, если военная мысль в обществе живёт, но в СССР она была канализирована именно так на основе принципа «в связи с назначением на должность в НИИ такой-то (в Генштаб и т.п.) — выдать во временное пользование офицеру такому-то искру Божию во временное пользование». Военная наука как профессиональная отрасль деятельности — только аппарат, с которым военная мысль общества всего лишь взаимодействует, либо (если аппарат плох) не может взаимодействовать. Но в любом из вариантов, задачи военной мысли — упреждающе:

  • выявить возможности ведения будущей войны на основе перспектив развития науки и техники, а также — на основе перспектив общекультурного и экономического потенциала общества;

  • разработать стратегию и тактику использования перспективной военной техники и личного состава — т.е. определить задачи, стоящие перед вооружёнными силами в мирное и военное время, и пути и способы решения этих задач;

  • выработать отвечающую стратегии и тактике2 номенклатуру необходимых образцов военной техники и количественные требования в отношении каждого образца по всем позициям номенклатуры,

  • разработать тактико-технические требования в отношении конкретных образцов, которые предстоит производить промышленности и эксплуатировать в вооружённых силах;

  • проектировать инфраструктуру базирования, обучения и сервисного обслуживания вооружённых сил, переработки и утилизации отслужившей своё техники и предметов снабжения по возможности так, чтобы она стыковалась с инфраструктурами народного хозяйства и мирной жизни общества.

  • Военная администрация — аппарат министерства обороны. Его задачи:

  • внедрить достижения военной мысли в учебный процесс военных учебных заведений, начиная с общей стратегии3, и кончая конкретикой прикладных знаний, с которыми лейтенанты и прапорщики и выпускники школ младшего командного состава должны приходить в войска;

  • выступать в качестве заказчика перед оборонными отраслями и сегментами науки и промышленности;

  • адекватно освещать проблематику военного характера во всех её аспектах (стратегии, тактики, техники, боевой подготовки, личного состава и т.п.) политическому руководству государства.

  • Разработчики и производители военной техники. Их задачи:

  • быть сведущими в вопросах стратегии и тактики, взаимодействия разных видов вооружённых сил, что необходимо для подстраховывания ошибок представителей военного ведомства;

  • разрабатывать и производить военную технику, способную вести реальный бой в соответствии с принятыми стратегией и тактикой, пригодную к сервисному обслуживанию и ремонту как в мирное время, так и в условиях ведения реальных боевых действий;

  • проектировать и строить элементы инфраструктур базирования, обучения, сервисного обслуживания и ремонта, переработки и утилизации отслужившей своё техники и предметов снабжения.

ВПК США в целом соответствует этой функциональной целесообразности.

ВПК СССР в сталинские времена развивался в этом направлении1, но к началу 1970 гг. уклонился в своём развитии в бюрократизм, наследственный карьеризм, а в области техники — в безсистемное подражательство и в несистемные «асимметричные» ответы потенциальному противнику. В силу этого собрание разнотипных образцов военной техники, чьё появление не было обусловлено собственной военной мыслью, привело к тому, что:



  • собрание кораблей в послесталинские времена никогда не было флотом, а созданный «как бы флот», не опирался на достаточно развитые инфраструктуры базирования и обслуживания;

  • собрание военной техники сухопутных сил и авиации — тоже весьма далеко от того, чтобы быть предельно эффективной системой ведения боевых действий на суше.

* * *

Примеры-иллюстрации хронической неадекватности отечественного ВПК

Когда в 1968 г. в Тихом океане без вести пропала советская дизельная подводная лодка К 129 (проект 629) с тремя ядерными баллистическими ракетами, то США выявили место её гибели2 и решили поднять её с глубины более километра для того, чтобы ознакомиться с ракетами, шифрами и системой управления одним из компонентов стратегических ядерных сил СССР. Когда разведка доложила руководству СССР о том, что США ведут работы в этом направлении, то эксперты министерства обороны сказали, что это — дезинформация, поскольку подъём лодки с такой глубины технически невозможен. Но США всё же создали новую технологию и предприняли попытку подъёма и подняли. если не всю лодку, то одну из её половин (по их сообщениям, лодка в процессе подъёма переломилась, и одна из половин окончательно затонула).

Зато, когда была запущена дезинформация о начале работ по «стратегической оборонной инициативе» («звёздные войны») — созданию в США стратегической ПРО — это было воспринято за чистую монету, и начались работы по поиску «асимметричного» ответа (делалось это на грани паники и истерики отечественных военных бюрократов).

Когда разведка во второй половине 1980 х гг. услышала где-то слова «стратегическая компьютерная инициатива», то эксперты не смогли их толком и интерпретировать, не говоря уж о том, чтобы выработать и воплотить в жизнь альтернативу. Как следствие успеха «стратегической компьютерной инициативы» США — преобладающая в мире операционная система «Windows», а не «Окна», и интернет работает большей частью на американском программном обеспечении и на стандартах обмена данными, в которые их политические конкуренты не всегда имеют доступ.

А ещё ранее во второй половине 1960 х гг. КГБ не пресёк стратегическую диверсию США и АН СССР по внедрению в СССР систем ЭВМ IBM-360 и IBM-370, вошедших в советскую историю как ЕС ЭВМ, что остановило развитие вычислительной техники в стране и запрограммировало стратегическое отставание в СССР от США в этой области — как в аспекте пионерских разработок, так и в аспекте массового внедрения в разные отрасли народного хозяйства и быта.

Это иллюстрации к вопросу о реальном состоянии военной мысли, военной науки и о компетенции военной бюрократии в СССР.

——————

Если для руководства страны и вооружённых сил мечтатели-реалисты неотличимы от мечтателей-утопистов, то достижение качественного превосходства в военном деле над потенциальными противниками невозможно:



  • либо финансирование мечтателей-утопистов (они более настырны в деле выбивания бюджетных средств, нежели мечтатели-реалисты) разорит экономику, но так и не обеспечит обороноспособности;

  • либо отставание будет следствием того, что прогностика мечтателей-реалистов будет отвергнута вместе с несбыточным вздором мечтателей-утопистов.

Но это — общая закономерность, которая выражается в прогрессе всех отраслей деятельности общества, либо в отсутствии в них прогресса.

——————


Не лучше обстоит дело и с воплощением в жизнь казалось бы вполне традиционных и заурядных идей. Обратимся к сухопутным силам. Чтобы не вдаваться в открытой публикации в специфические и подчас секретные вопросы создания боевой техники для них, прокомментируем то, что в общем-то очевидно, поскольку это невозможно засекретить, и что может быть понято всеми, и даже — военными бюрократами.

Советский военный джип ГАЗ-69 (на фото слева: бока капота и облицовка радиатора зимой затянуты матерчатым фартуком в целях улучшения теплового режима двигателя), созданный в 1952 г. под руководством Г.М.Вассермана (1913 — 1972), оказался более приспособлен для езды по местности, где возможны внезапные обстрелы из стрелкового оружия, нежели пришедший ему на смену джип УАЗ-469 (фото далее по тексту), выпускаемый с 1973 г. в различных модификациях. Т.е. имел место регресс.

Так рама ветрового стекла ГАЗ-69 не только могла быть откинута на капот при снятом тенте, как на УАЗ-469, но и при установленном тенте ветровое стекло можно было откинуть вверх (показано на фото слева) вплоть до занятия им горизонтального положения, что позволяло «пассажиру», сидящему рядом с водителем, выставить на капот ручной пулемёт или автомат и держать его в готовности к открытию огня. При поставленном тенте на УАЗ-469 для того, чтобы выставить пулемёт или автомат в готовности к открытию огня, надо разбить ветровое стекло. Точно также даже при не снятых боковинах дверей, несущих остекление, из ГАЗ-69 можно было стрелять в стороны сквозь брезент; на УАЗ-469, чтобы открыть огонь изнутри машины в стороны, предварительно надо выбить стёкла либо остановиться и выбраться из обстреливаемой машины. И то, и другое требует времени, которого в реальном боестолкновении может и не оказаться.

А требование ездить исключительно со снятым боковинами, убранным тентом и заваленным на капот ветровым стеклом (как показано на фото ниже1), означает — большей частью понапрасну подвергать личный состав воздействую суровой погоды (особенно в осенне-зимне-весенний период, а также в специфических по погоде регионах — и летом), хотя в каких-то случаях это требование может быть и оправданным.

То, что УАЗ-469 стал мощнее (минимум 73 л.с.), это не компенсирует названных выше пороков его конструкции, поскольку для езды по грунтовым дорогам и «лёгкому» бездорожью со скоростью заведомо меньшей 60 км/час — 52 х л.с. сил ГАЗ-69 в большинстве случаев хватало, а вот стрелять из него можно было начать быстрее, чем из 469 го, и стрелять было удобнее.

Конечно, УАЗ — не бронетранспортёр, т.е. провести стрелков под огнём через поле боя в район, где они начнут действовать самостоятельно, — это не его задача. Но всё же на войне противник иногда засылает в тыл диверсионные и разведывательные группы, а они стреляют (и особенно интересны для них именно командирские машины2 и машины фельд-свзи). И огонь противника лучше упредить либо на него ответить с минимально возможной задержкой, а свой огонь должен быть предельно эффективным, но для этого надо конструктивно обеспечить соответствующие условия, которые в ГАЗ-69 были, а в УАЗ-469 — исчезли. В сталинские времена это было бы названо вредительством, причём, вполне заслужено…

Эта заведомая непригодность УАЗ-469 к службе в условиях действия вражеских диверсионных групп — не новость и не клевета на «доблестных» советских и российских военспецов, руководивших развитием автомобильных войск. В прошлом УАЗ-469 поставлялся в ГДР и использовался в их армии. Первое, что делали немцы, — навешивали на стык дверей и боковин с остеклением «дверные петли», которые, если путь пролегает по опасному участку, позволяли на ходу откинуть боковины с остеклением наружу и держать оружие «пассажиров» в готовности к стрельбе; а когда в этом отпадёт надобность, то можно было поднять остекление на место и далее ехать в тёплом салоне, не подвергаясь воздействию непогоды — решение не очень эстетичное (при откинутых наружу боковинах грязь неизбежно налипает на стороне боковин, обращённой внутрь салона в их поднятом положении), но при эксплуатации автомобиля в районе боевых действий — практичное и полезное.

Но УАЗ-469 в разных модификациях выпускается с 1973 г., и за почти сорок лет у военпредов и конструкторов хватило ума только на то, чтобы перенести механизм стеклоочистителей с верхнего контура рамы ветрового стекла в пространство под приборной панелью1 и сделать ветровое стекло цельным, а не состоящим из двух половин, соединённых прокладкой в плоскости симметрии автомобиля (такая модификация показана на фото выше по тексту); ну ещё появились так называемые «военные мосты» с уменьшенным картером дифференциала полуосей, увеличившие дорожный просвет, чем несколько улучшили проходимость.

Кроме уже сказанного, если бы техническое задание на УАЗ-469 выдали умные и заботливые люди, то они бы сделали его кузов несколько длиннее: тогда при сложенных задних сиденьях размеры образующейся грузовой площадки позволяли бы транспортировать раненых если не на носилках, то хотя бы в лежачем положении2. Удовлетворение этого требования полезно на войне, где ранения неизбежны и не всякий раненый выдержит перевозку в сидячем положении или дождётся прибытия спецавтотранспорта.

Т.е. в интеллектуально-нормальном обществе УАЗ-469 в его исторически известном виде вообще не мог бы появиться. А так по дорогам страны на протяжении почти сорока лет ездит шедевр наглого бездумья, беззаботности и безответственности отечественной военщины: у неё есть дела поважнее, нежели заботиться об обороноспособности Родины.

Либо по прочтении этого кто-то всё же будет настаивать на том, что требование обеспечения удобства стрельбы из стрелкового оружия из основного армейского джипа избыточно для его эксплуатации в обстановке ведения боевых действий и потому правомерно проигнорировано при разработке конструкции его в целом и его узлов и агрегатов?

Либо о необходимости этого догадаться простые военные и инженеры не могут, но могут догадаться только военные гении? — если для такой догадки нужные «гении», а простой военпред на УАЗе к этому в принципе не способен, то Россия — по истине, — страна дураков.

* * *

Возможно, что прочитав вышеизложенное, кто-то пребывает в недоумении: Зачем ВП СССР уделил столь много места в записке о знаках рубежа эпох, конструктивным особенностям двух автомобилей? Что не смогли найти темы по-важнее — действительно стратегического уровня?



В действительности же мы не опустились со стратегического уровня до мелочей. Мы занялись «прочтением» УАЗ-469 потому, что он — техника «двойного назначения»:

  • с одной стороны — это основной армейский джип, который должен отвечать хотя бы некоторым специфически военным требованиям, в числе которых способность перемещаться по бездорожью — не единственное;

  • а с другой стороны, в советские времена — это основной транспорт председателей колхозов и директоров совхозов, геологоразведки и прочих, кто вынужден был ездить по отечественному бездорожью и заниматься пачкающей работой.

Поэтому простота его конструкции, доходящая до примитивизма, оправдана. Но при этом качество конструктивных решений и их воплощения в металле по отношению к задачам как мирной, так и военной службы — оставляет желать лучшего: многие агрегаты на протяжении всего времени его выпуска вызывают нарекания вследствие их низких надёжности и ресурса; после получения экземпляра с завода — лучше всего разобрать всё, что поддаётся разборке и собрать потом как надо, в ряде случаев кое-что и переделать по месту в соответствии с найденными в интернете рецептами умудрённых опытом владельцев УАЗов.

Т.е. всё изложенное выше — действительно уровень стратегический. С появлением УАЗ 469 стратегически мыслящим экспертам на Западе достаточно было сопоставить его с ГАЗ-69, примерно так, как это сделали мы, чтобы дать своим политикам рекомендацию:



«Они деградируют, так что — тяните время и пугайте их, но не сильно, чтобы не спровоцировать настоящую войну, а так, чтобы они растрачивали без пользы ресурсы в суете. Тогда они сами изойдут на нет. Когда это произойдёт, тогда нам только останется взять их “тёпленькими”».

Для того, чтобы упреждающе сделать это вывод, не требовалось проникновение ни в какие «кремлёвские тайны» Политбюро и не требовались никакие добывающие их «суперагенты». Просто требовалось видеть мир в полноте и целостности, и выбирать в нём действительно значимые факты.

А спустя лет 10 после появления УАЗ-469, видя, что он всё тот же, — стратегически мыслящим экспертам оставалось подтвердить ту же рекомендацию и предложить протестировать противника на тему: Он уже «дозрел» либо надо ещё подождать? И похоже, что тесты показали: «дозрел», — в результате чего и началась перестройка.

Сказанное не означает, что УАЗ-469 — «роковая машина» в судьбе СССР. Так «прочитать», как мы «прочитали» его, можно было что угодно, из всего того, что в СССР выпускалось массово.

Иными словами, информацию действительно стратегической значимости — общество утаить не может: она запечатлена во всей его продукции, — но не каждый может её прочитать.

Если же судить по продукции американского автопрома, то США развивались и были устремлены в будущее до 1959 г., а с начала 1960 х годов они потеряли цели развития, вследствие чего медленно растрачивают свой потенциал во всякой суете, в том числе и в глобально-политической, и деградируют…

* * *

Конечно, если глава государства скомандует и скажет, что и как надо переделать, а потом не один раз напомнит и проконтролирует ход работ, то КБ на УАЗе нарисует и сделает всё как надо. Однако дело не в УАЗе, и не в утечке через него информации стратегической значимости…



УАЗ-469 — одна из множества частностей и «мелочей»1, пример несоответствия конструкции целям и задачам, которыми были преисполнены вооружённые силы СССР ко времени его краха и которые унаследовала постсоветская Россия. Но в этой частности зримо проявились пороки системы ВПК в целом, которые проявляются и во всём остальном, что производится для нужд обороны: стрелковом оружии, танках, кораблях, самолётах и прочем.

Множество такого рода системно обусловленных мелочей и не-мелочей скрыто за грифами секретности. И многие из такого рода «не-мелочей» не могли и не могут быть ликвидированы только потому, что причастные к разработке и утверждению провальных тактико-технических требований и заданий на разработку военной техники, причастные к военно-техническим конструктивным решениям, злоупотребляя властью, целенаправленно скрывали и скрывают такого рода факты; либо норовили и норовят представить их в качестве достижений во мнении вышестоящего начальства:



  • «Акула» — сама большая в мире подводная лодка… А способна ли она по своим параметрам быть оружием, это — вне обсуждения, но чины, награды, госпремии за её создание получены, скандалы, с нею связанные, замяты, а «виновные» в выявлении впоследствии признанных пороков в этом проекте, изгнаны из системы. Некоторое же количество «крутых патриотов», не вникая в существо этих вопросов, сетует, что одна из «Акул» уже выведена из состава флота и пойдёт на слом.

  • У нас больше всех в мире типов гусеничных платформ (шасси), на которых мы можем размещать разные системы вооружений… А сколько разных запчастей надо производить для их обслуживании и ремонта (особенно в ходе боевых действий) при крайне низком уровне стандартизации и унификации их конструкций, это не то, что бы тайна, но об этом мало кто задумывался.

  • Нам не нужна катапульта на авианосцах, поскольку Як-141, МиГ 29 и Су 27, а тем более перспективные самолёты, могут взлетать с трамплина.

  • Но как будут взлетать с трамплина тяжёлые палубные «аваксы»1 с низкой энерговооружённостью, слабым в сопоставлении с истребителем «планёром», но большой весовой отдачей, позволяющей поднять в воздух большие тяжёлые антенны и радиоэлектронные комплексы и обеспечить многочасовую продолжительность полёта?

  • И то, что трамплин съедает до 50 — 70 метров длины полётной палубы, на которой в режиме ожидания экстренного вылета можно разместить два десятка подготовленных к вылету самолётов (т.е. наличие трамплина — уменьшение численности авиагруппы, которую авианосце способен поднять по экстренному вызову, на два десятка самолётов), — об этом высокому начальству на Руси докладывать не принято, а оно само не ищет ответы на вопрос: Почему «амеры» продолжают строить и совершенствовать тип авианосца “Нимитц”, сложившийся к середине 1960 х гг., вместо того, чтобы воспроизвести у себя наши авианесущие крейсера типа “Киев” и “Адмирал Кузнецов”? — А ответ на него именно в этих двух пунктах, отмеченных знаком «  ».

  • Калибров стрелкового и ракетно-артиллерийского вооружения и типоразмеров боеприпасов к нему во всех видах вооружённых сил — не меряно, а это программирование ситуации, когда решающий бой может быть проигран потому, что «подвезли гранаты не той системы»2.

  • И т.п.

Большинства такого рода проблем в ВПК США нет, потому что организация их ВПК более адекватна полной функции управления, и их ВПК действует на основе военной мысли в русле определённой глобально-политической стратегии. Но у них есть другие проблемы3.

* *
*

Неустранимая на протяжении многих веков проблема России в том, что глава государства всего знать не может и всем «верноподданным» указывать, что и как им следует делать, тоже не может: и чисто физически, и это — не обязанности уровня главы государства1, не говоря уж о том, что и он может ошибаться. Поэтому:

Главная проблема России в том, что всё должно делаться изначально так, как надо, повсеместно в русле общей для всех стратегии глобальной значимости в соответствии с полной функцией управления, — по инициативе на местах, а не по указке главы государства.

А это требует господства в обществе иной нравственности, иной этики, иной культуры личностной психической деятельности.

Пока же этого нет, то противникам России даже после таких тяжёлых поражений, как разгром Наполеона и вступление Русских войск в Париж; как победа СССР в Великой Отечественной войне; как первенство СССР в начале эры практической космонавтики; не говоря уж о военно-политическом успехе в Южной Осетии, обладающем местным значением и хронологически непродолжительным по своим последствиям, — достаточно эксплуатировать отсутствие глобально-стратегического мышления на Руси у подавляющего большинства не только простых граждан, но прежде всего — у подавляющего большинства госчиновников и деятелей науки, техники, бизнеса, раздираемых к тому же склоками на тему «распиливания бюджета» и «кто главнее».

В таких условиях после неуспеха в каких-либо действиях против России — её противникам достаточно просто «потянуть время», предпринимая некие демонстрации силы как реальной, так и иллюзорной, в ответ на которые россионская правящая “элита” своим безсистемным копированием зарубежных наработок и суетливыми безсистемными «асимметричными» ответами, не лежащими в русле какой-либо глобально-политической стратегии, сама же и обратит прошлые победы России и предпосылки к новым — в её будущие поражения.

И «крутые патриоты», не выработавшие в себе глобально-стратегического восприятия обстановки и глобально-стратегического мышления, противостоять стратегически определённому и дисциплинированному в русле стратегии Западу и его периферии (даже такой мелкой как режим Саакашвили2) — не способны.

Пока это так, то поражение США в Грузии или какое-то иное поражение для либерального Запада в целом реально ничего не значит и может быть обращено в победу над Россией как над неисправимой «империей зла» и в текущем пиаре, и в продолжении политики.





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2019
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал