Откровения ездового пса



страница5/22
Дата17.10.2016
Размер3.01 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22

  


   Правительство нынче постановило выдавать зарплату на руки наличными - не более пяти тысяч; остальное - в банке, какими-то чеками, которые реализовать можно только в промтоварных магазинах. Народ ворчит.

  Мне нужны живые деньги. Ну, выплатят мне пять тысяч, остальные пятнадцать лягут в банк; выхвачу чеками, успею вложить в совершенно не нужный мне второй пылесос, третью электропечь, четвертую стиральную машину, пятый ковер... В следующем месяце в магазинах будет пусто, чеки мои резко подешевеют, правительство умоет руки: "процесс объективный, всем плохо, потерпите немного..."

  

  Нет, мне не должно быть плохо. Правительство меня грабит - плевал я на правительство, да и один ли я.



  Летчик, человек, несущий огромную ответственность за жизни пассажиров, по идее, не должен думать о деньгах.

  Ну, а мы все думаем, думаем... И наши жены, воспитывающие детей наших в строгой нравственности, хватают эти краденые деньги и хвалят нас. Ни одной жены не найдется, чтобы ругала летчика за воровство. Мало того, она долбит и долбит: другие вон, берут... а ты... жрать нечего... чистоплюй, такой-сякой...

  Мои старые спортивные штаны, они же - исподнее при полетах на Север, износились до дыр. Не могу пересилить себя и купить у спекулянта спортивный костюм за две тысячи. Вон эти бумажки на столе валяются. С неба свалились, за один полет. Я их отдаю жене, а на себя жалко. Я знаю, что у нее нет приличного белья... а в том, что на ней, она старается мне не показываться... И оба мы знаем, что белья нет у нашей дочери-невесты. Так что лучше я обойдусь без того костюма... не так уж он и нужен... не очень-то и хотелось.

  Сколько же надо получать в месяц на руки - и сколько месяцев подряд - чтобы наконец привыкнуть к ощущению, что ты обеспечен?

  Конечно, на том уровне, на котором мы прожили 25 лет, мы обеспечены. Деньги - от зарплаты до зарплаты. Радио - от гимна до гимна. Работа - от школы до смерти. Но выше мы глянуть не смеем. Да нам и не надо выше. Солому из общего корыта жуем - и ладно.

  Эта унизительная жизнь, когда за один и тот же тяжелый труд через руки проходят кучи бумажек с портретом вождя всех времен и народов, дешевеющие на глазах, - уже и рук не хватает удержать их и как-то приложить к реальной жизни, потому что ветер инфляции вырывает и уносит, - вот эта унизительная жизнь производит в человеке удивительные и такие же унизительные метаморфозы.

  Раньше я вроде бы возвышался на крыльях летной романтики над низменной прозой обыденной жизни, а теперь я беру взятки, используя служебное положение, да еще и при достаточно высокой по сравнению с другими оплате труда. Другие вон и вообще в помойках роются... А мне еще и не хватает.

  Ну, обрыдла мне солома.

  Как же живут люди в этой несчастной стране? Как воруют внизу и как грабят в горних высях? С каким же нетерпением и жадностью наблюдает в окно милицейский лейтенант мои переговоры с зайцами, дежурной, грузчиками и пожарными - и ждет одного: чтоб я пошел на преступление... и ему бы от этого отломилась своя доля! Ибо он нынче - ну, самый последний нищий...

  


  Теперь я, прилетев в Норильск, выхожу из самолета барином. Пока не спеша идешь в АДП, рядом трусят поставщики зайцев: грузчики, пожарные, дежурные и т. п. Скупо цежу слова, назначаю цену и даю указания, кого, как и куда сажать. Торг здесь неуместен. "Да, да, командир, хорошо, командир, конечно, командир".

  Черт возьми. Северный народ понял, что - обвал. Ринулись с того Севера. Все, кто участвует в этом процессе, тащат куски - почему я должен остаться в стороне чистым наблюдателем? Тем более что все это - безнаказанно. Никому нет дела. Мутная вода. Кто разинет рот - тому затыкают взяткой.

  

  Ну, а что творится у капитана тяжелого лайнера внутри, никто не должен видеть.



  Внутри все сжато. Я должен привезти домой живые деньги. Мне завтра лететь на двое суток во Владивосток; сто рублей в день, выделяемых авиапредприятием - компенсация за кормежку... смех в зале. На сто рублей можно взять четыре казенных котлеты, без гарнира и без хлеба. Будет ли сыт летчик четырьмя котлетками за двое суток до вылета? Придется набрать с собой картошки, колбасы, сала, тушенки, зелени, взять электроплитку... Летчик должен есть сытно, от пуза, - я не представляю себе голодающего летчика: у него же на простом вираже с креном 30 градусов может наступить обморок из-за оттока крови - это кроме шуток.

  Кто-то назовет это демагогией. Тут нар-ред голодает!

  А мне плевать: на народы, нации, партии, правительства, государства и болтливых вождей. Я в полете - сам, с экипажем, с пассажирами за спиной. И мы должны быть сыты. Всё.

  Только мне пока еще очень стыдно, и я стараюсь скрыть этот стыд под видимостью того, что цежу слова поставщикам зайцев.

  

  Тем, кого сейчас называют олигархами, в те времена тоже, наверное, было очень стыдно, но, сильные люди, они справились со стыдом. Быстро справились. Мне и не снилось, как быстро.



  У них нашлись этому веские оправдания. И ведь я тоже нашел.

  Если я не соглашусь взять зайцев, пол-аэропорта не получит свою мзду. Согласился - машина тут же заработала. Лупят с пассажира за то, что проведут на территорию; тут же отдают долю ВОХРу, ментам, дежурным по посадке. Дальше берут свое грузчики с машиной, либо пожарные: у последних в кабину входит больше зайцев, чем в простой грузовик, но грузчики - нахальнее.

  Надо не забывать, что грузчик в Норильском аэропорту всегда был личностью значимой. Я определяю это хотя бы потому, что видывал, как ловко расправляются они с грузом колбасы или рыбы, или апельсинов из якобы нечаянно разбитого ящика: в руках ничего нет, зато ноги... в штанину может свободно, не снимая лыж, пройти таймырский абориген, а внутри той необъятной штанины - карманы до земли. И попробуй, бедный сопровождающий, хоть слово скажи, ... а ему же сюда летать и летать, и считать ящики груза на ветру, и следить, следить, чтобы случайно ящик-другой не разбился. Норильчане могут представить себе ветер 15 м/сек при морозе за сорок; кроме них - вряд ли кто. Так что - лучше помалкивать, тогда обойдется ящиком-двумя...

  Так вот, пока пожарная машина с теми зайцами у всех на виду подъедет к самолету раз, ну, два, - грузовик мотается, как тот челнок. Чем больше доставлено зайцев, тем полнее карманы у персонала. И редкая жена пожурит дома мужа за то, что он ворует; скорее наоборот. Сейчас день год кормит. Это вроде путины. Урожай!

  У них белья ведь тоже практически нет. Так... советское...

  


  После посадки и подсчета законных пассажиров дежурная с бумагами заглянет в кабину экипажа, скользнет взглядом по слегка побледневшим лицам двух людей южной национальности, приютившихся на стульчиках за моей спиной, ухмыльнется и пожелает счастливого пути. Деньги плочены.

  Я ничего не нарушаю. Ну, почти ничего: посторонние в кабине экипажа. А куда ж их прятать. Но вес самолета не превышает допустимой величины; люди будут либо пристегнуты, либо проинструктированы, за что можно хвататься, а за что - ни в коем случае... Риск определенный, конечно есть, если полон техотсек народу... но это - хорошо оплачиваемый риск, по нищете нашей. За этот рейс я заработаю на бутылку водки, полбака бензина, палку, а то и полторы, колбасы, полкило масла.

  На другом полюсе от этих расчетов, где-то далеко в углу совести - безопасность жизней почти двухсот человек, что у меня за спиной.

  Но что-то я так и не помню катастроф, произошедших из-за того, что капитан набрал полсамолета зайцев. Все капитаны всех своих зайцев довезли. Очень старались. Очень помнили, что рейс - ответственный. И я довезу. Боже упаси лезть в опасную зону. Подальше, поосторожнее: живые же деньги...

  Сейчас бы, в наше время, в двадцать первом веке - буржуинов современных в первом классе так осторожно и ответственно бы возили.

  


  

  Как ввелся капитаном в 82-м году, так у меня начался период напряженной духовной жизни, осознания себя как значимой личности - пилота первого класса; начался долгий упорный труд над становлением, развитием и совершенствованием собственного мастерства, инструкторского искусства, появились ученики... Зачем мне все это надо было?

  Как хорошо было жить до сорока лет, ни о чем не задумываясь, веря партейным иереям, честно трудясь, надеясь на лучшее... Где взялся тот Леша Бабаев, что простым вопросом насчет обязательности парткома при обходе гроз поверг меня в пучину смятения?

  Ну, а что мне дало это познание себя?

  Мастерство. Мастерство как движущая сила прогресса: от учителя к ученику - до бесконечности. Радость Мастерства. Счастье Мастерства. Высота и одухотворенность Мастерства. Тяжесть Мастерства.

  


  Как пилот я уже наелся. И, наверное, заелся. Вспоминая, какой восторг у меня вызывало простое созерцание процесса, как мог летать на Ан-2 мой комэска Иван Петрович Русяев, - не глядя на приборы, но чувствуя полет каждой клеточкой, - вспоминая это и прикладывая к себе нынешнему, я вполне отдаю себе отчет, что на большом лайнере я летаю не хуже.

  На взлете, вместо того, чтобы бороться с энергично меняющимися параметрами полета после отрыва... я лениво и спокойно разглядываю землю. Параметры меняются - ну и что. Я это чувствую задницей и не дергаюсь. Все эти моменты от уборки закрылков и перекладки стабилизатора, рост скорости, упреждение возможной просадки машины, подбор курса и прочие премудрости, над которыми преет второй пилот, - я сниму одним точно дозированным нажатием триммера. Там, внутри меня, все переварится за секунду, и на большой палец левой руки выдастся команда: "от себя, раз, два, три... все". Самолет себе будет набирать высоту, а я буду разглядывать землю. Правда, показания приборов я как-то, краем глаза, буду видеть тоже. И вовремя коротко подскажу, если что. Но это все - пройденный этап. Я не утруждаю себя полетом и уж отнюдь им не наслаждаюсь, как не наслаждается дыханием здоровый человек.

  Но я знаю, как вкусно дышится, когда тебя отпустит после приступа астмы...

  


  Лезем через грозы. Убедившись, что установленный на "эмке" в углу, под форточкой, мой, персональный, дополнительный командирский радиолокатор, в его практическом применении, - есть бесполезная железная коробка со стеклом, в котором безмятежно отражается чистое небо (вот "умница"-конструктор: установил же в самом неподходящем, бликующем углу), я беру книжку и принимаюсь за чтение. Штурман со вторым пилотом таскают по очереди голенище второго, прежнего радиолокатора, оставленного на всякий случай умницей-конструктором на старом месте, щупают грозы. Филаретыч спрашивает меня, как лучше обходить. Я лениво говорю: "туда". Или, если угодно, "сюда". Не мешайте читать.

  Я краем глаза оценил обстановку визуально. Когда мы шли в Норильск, облачность только развивалась; теперь она уже грозовая. Просветы есть. Пусть ребята работают сами. Конечно, я поглядываю и явно ошибиться не дам - заранее, далеко заранее. Надо знать и Филаретыча: он грозы обходить умеет, даже чуть перестраховывается, но я все равно поглядываю. А когда придется использовать возможности машины - вертикальную скорость, радиус виража, суметь вписаться между облаками, - тут уж моя прерогатива. Я за это отвечаю, я же и обкатываю второго пилота, объясняя и показывая на ходу; каждый полет в нашем экипаже - учебный. И мне верят. Только перед входом в слоистую облачность команда Алексеичу: "За-абортнички!" - что означает: включить обогрев воздухозаборников двигателей перед зоной возможного обледенения; и в ответ: "Уключнул", - и не иначе. И так - уже девять лет. Бог миловал.

  

  Итак, в труде своем, в призвании, я уже заелся. То есть: не трясусь, не жду нового, внезапного. Внезапное - уже пройденный сотни раз этап, разными способами; я ими владею в равной степени хорошо. Я уже не волнуюсь и напряженно не готовлю себя к отказу двигателя или к пожару: было всякое. Справлюсь. Как у шестикурсника: зачетка работает на меня. В моей зачетке троек нет, да и четверок не очень много.



  И я читаю книгу в полете. Рутина. С сочувствием и пониманием вижу, как потеет и пыхтит второй пилот. Пыхти, пыхти. Я тоже пыхтел. А теперь мои летные годы сочтены. Хорошо бы умереть на пробеге после сложной посадки. Но нет, такое счастье летчику не выпадет; скорее, сгнию от рака... если только до него доживу. И только бумажка на столе в эскадрилье: на похороны... Молча отстегнут червонец. Может, кто и добрым словом помянет... да только мне уже почти все равно. Мне сейчас важнее живые деньги, пара тысячных купюр, на колбасу.

  


  По прилету, как только остановятся двигатели, второй пилот выскользнет за дверь, организует выпуск людей из техотсека, за шторкой, чтобы случайно пассажиры не увидели; бортмеханик подстрахует, проводники выведут в салон... все - в доле... Пачку купюр, перехваченную резинкой, честно делим пополам: себе и бортпроводникам. Не знаю, где у кого как, а у меня - честно. Трудовой день окончен. Зримое, весомое ощущение заработка исходит именно от теплой купюры в кармане, а не от какой-то кассовой ведомости, из которой тебе выдадут только пять тысяч на руки, а остальные заныкает хитрое правительство. И то, когда еще дождешься, выездишь и выстоишь у кассы, где каждый друг твой небесный, товарищ и брат - впереди тебя в очереди воспринимается... ну, явно не как брат. Особенно, когда он свои получит, а на тебе деньги кончаются... и все... до завтра. А на завтра с утра стоишь в дальний рейс.

  Особачишься тут.

  

  Однако что-то внутри все еще не дает опуститься ниже уровня самоуважения.



  Может, Мастерство?

  


  

  


  *****

  


  

  


  

   В минуту слабости.

  

  


   Записи в летном дневнике 1985 года:

  


   "...Перед ночным вылетом на Москву позвонил бортинженер. Узнал, что у нас в аэропорту нет топлива, предупредил. Четыре часа до вылета...

  Что делать. Позвонил я в аэропорт. Там тетя разводит руками: топлива, в общем, нет... но, возможно, командир предприятия выделит из своего неприкосновенного резерва...

   Короче, надо ехать, ложиться в клоповник, с во-от такими тараканами, и ждать топливо. То ли будет, то ли нет. И наши пассажиры в вокзале: вылет им будут переносить и переносить, каждые два часа. Воды нет... загадят туалеты; опять в вокзале вонь, нервотрепка, тоска... Сбой.

   Господи, когда-нибудь кончится все это? И ответит ли кто-нибудь за все наши страдания и муки?

  

   Ну и что, скажет посторонний. Тебе-то что. Сиди себе в клоповнике, спи впрок, смахивая путешествующих по тебе тараканов, потом сходи в АДП, потолкайся там, снова иди, спи... обычная летчицкая работа. Поднимут на вылет - беги, ищи, где бы перекусить, потом часа четыре на ногах, пока утрясется загрузка, потом перелетишь на дозаправку в какой-нибудь аэропорт по пути... Ну и что. Такая работа.



   А пассажиры намучаются, плюнут, побегут сдавать билеты. Полетит план по пассажирообороту, придется предприятию опять набрать кучу туристических рейсов, сожжем лимиты топлива, и так будем тянуть весь декабрь.

  Вот так мы, каждый на своем рабочем месте, героически преодолевая трудности... топчемся. Шаг вперед, два шага назад.

  

  Этот новый аэропорт Емельяново... Авиационно-техническая база осталась в старом городском аэропорту Северном; гоняем самолеты на обслуживание туда-обратно... десять минут лету - полдня хлопот. Самолеты пустые, центровка задняя... зато уж научились мы приземляться с задней центровкой - штурвалом от себя...



  

  Прежде чем ехать автобусом из города в аэропорт Емельяново, я позвонил из Северного и еще раз справился насчет топлива. Теперь уже обнадежили: сказали, что топлива в обрез, но наскребут. А рейс наш, из Мирного до Москвы, выполняемый от Мирного на Ил-18, а от нас на Ту-154, сидит в Енисейске на запасном, по метеоусловиям Емельянова: у нас ветер боковой, больше нормы для Ил-18.

  Ладно, сел на автобус и через час был в Емельянове. В АДП равнодушный мальчик Сережа, которому все до лампочки, нехотя отодвинув кроссворд, сообщил, что топлива нет, машины нам нет, а насчет погоды идите на метео.

  Потолкались пару часов в штурманской. Потихоньку начал подтягиваться народ на вылеты: боковой ветер утих. Несколько рейсов вылетело на дозаправку в Абакан.

  Наконец вылетел из Енисейска и Ил-18 с нашими пассажирами. Мы стали добиваться, какую же машину дадут нам под рейс. Смена заканчивалась, и никому из руководителей, принимающих решения, эти решения принимать уже не хотелось; скорее бы на автобус... или - вон, готовится перелетать в Северный очередной самолет, скорее забраться в салон... (Мы охотно набирали этих, никак не оформленных служебных пассажиров - для центровки).

  В АДП диспетчер лениво сообщил мне, что из резерва подняли экипаж, он переехал автобусом в Северный и готовится перегнать машину нам под рейс. (Нам, заинтересованному экипажу, перегнать самолет самим себе под рейс было нельзя, потому что в одно задание на полет рабочее время не влезет: и перелет из Северного в Емельяново, и до Москвы еще лететь с подсадками на дозаправку...). Но тут боковой ветер опять задул, и вот командир сидит там, в Северном, и ждет улучшения.

  Потолкались еще полчаса. Наконец выяснилось, что здесь, в Емельянове, есть машина, заправленная до Абакана; нам ее принимать. Сейчас садится Ил-18 из Енисейска, нам загрузят мирнинских пассажиров, добавим своих - и вперед.

  Пошли перекусить в кафе на привокзальной площади, предвидя, что кормить будут только от Абакана, часа через полтора после взлета... а когда еще тот взлет из того Абакана будет.

  В кафе после массы пассажиров остались только сникерсы да жидкий кофеек без сахара. Ну, хоть горяченького в живот бросили.

  Узнали загрузку: 164 человека. Я пошел выяснять, как это - из Абакана (дальше, чем из Емельянова!) пройдет до Москвы 164 пассажира, полная загрузка. Ясно, что не пройдет. И нам из Москвы, через центральную диспетчерскую, дали разрешение на подсадку в Омске для дозаправки..."

  

  Почему загрузка "проходит" или "не проходит?" Да потому, что взлетный вес самолета Ту-154Б ограничен: 100 тонн. Больше ста тонн, говорит конструктор, крыло не поднимет. И если вес пустой машины с экипажем - около 55 тонн, то на топливо и загрузку остается 45. А по расчету топлива для полета на Москву надо взять 33 тонны, а если ветер встречный, то и все 34. Остается под загрузку всего 11 тонн. Один пассажир в шубе зимой весит в среднем 80 кг, да багаж 10 - поэтому в среднем считают: 90 кг на одного пассажира с багажом. 164 пассажира весят 14760 кг. Вот и "не проходит" 3760 лишних килограмм, "не проходят" 42 пассажира. "Проходят" только 122.



   И то: все эти расчеты подходят, если запасным взят аэродром в Московской зоне. А если московская зона запасными аэродромами по метеоусловиям не обеспечивает, то берут Горький или Ленинград, куда лететь от Москвы больше часа, а значит, надо взять еще пару лишних тонн топлива; тогда и 122 пассажира "не пройдут".

  А если подсесть в Омске? Топлива до Омска надо всего 20 тонн, а значит, освобождается целых лишних 14 тонн под загрузку - и вся загрузка "проходит".

  Ну, так и летали бы: до Омска, потом до Челябинска...

  Когда создавали Ту-154, то и рассчитывали, что он будет летать на трассах типа Красноярск-Челябинск. А жизнь заставила летать без посадки на Москву. Лишние посадки очень накладны авиапредприятию: за обслуживание надо платить, да и взлет с набором сожрут много лишнего топлива. Но и летать полупустыми тоже невыгодно. И как-то так оно утряслось, что худо-бедно свести концы с концами можно было, возя на Москву без посадки 120 человек.

  

  "...Итак, обрисовался рейс: Красноярск-Абакан-Омск-Москва. Такой рейс считается сложным, и перед вылетом экипаж должен хорошо отдохнуть. Но кто ж нас спрашивает. Так уж получилось. Предстояло лететь всю ночь, с тремя посадками, в сложных метеоусловиях. Обычное дело.



  Чтобы уложиться в положенные 14 часов рабочего времени, мы до последнего не торопились проходить санчасть. Бортинженер-то прошел и уже давно толкался под самолетом, а мы тянули время, чтобы поставить штамп в последнюю минуту, - с этого момента идет отсчет: "за час до вылета". Вылет по всем данным планировался на 16.30 московского; мы прошли доктора в 15.30. А на ногах толкались с 12.00.

  


  В санчасти на кушетке лежала пассажирка, собирающаяся лететь на нашем рейсе в Москву, женщина-инвалид: без рук, без ног; с нею две женщины, я думал, сопровождающие. Но оказалось, что сопровождают они ее только до самолета, а там полетит одна... Бедные люди: они ж думали, что рейс будет без посадок, и билет взяли именно на 102-й рейс, чтоб побыстрее. А предстояли три посадки, и кто его знает, где и сколько еще придется сидеть.

  Когда мы узнали, что женщина летит одна, неподвижная, беспомощная, без сопровождающего, то удивились людям. Стали хором отговаривать - не посторонние же, экипаж, знаем, о чем говорим... Нет: уж очень, видимо, хотелось им ее сплавить поскорее, и она, видимо, это понимала: не хотела быть в тягость, старалась нас уговорить, что ей не впервой, что уже летала, потерпит...

  Да что нас-то уговаривать, дело ваше. Но очень я удивился, и зло взяло на людей: уж настолько привыкли, что "самолетка довезет", что удобно, надежно... А нашим девчонкам головная боль в полете - кто ж ее будет обихаживать: конечно, им придется.

  Горько я улыбнулся, зная, что ждет моих пассажиров, и эту несчастную женщину.

  

  Подписали задание, пошли на самолет. Все было готово, не было только цеха питания.



  Стали выбивать цех питания. Один-единственный наш самолет готовился к вылету, да еще какой-то Ан-24. Все Ил-62 улетели в Абакан, на одном из них улетел пассажирами экипаж Ту-154, который должен был перехватить в Абакане благовещенский рейс, севший туда на запасной, сменить экипаж, выработавший рабочее время, и гнать их рейс на Москву. И ни одна "Тушка" с запасных еще не села в открывшемся Емельянове, только тот борт, что перегнали из Северного, заруливал, плавно покачиваясь с носа на хвост, и по полностью разжатой амортстойке передней ноги видно было, что пустой.

  Выбивали мы долго. Началась пересмена, в советской стране - бич всех аэропортов. Это час, когда ни предыдущей, ни вновь заступившей смене просто не до самолетов: решаются околосамолетные проблемы - а их там клубок.

  После пересмены еще час ждали, периодически получая по радио стереотипные ответы типа "ждите, отправили".

  В это время объявился в салоне странный пассажир: то ли пьяный, то ли нет; стал буянить. Ну, в таких случаях мы не церемонимся: тут же вызвали на борт сотрудника милиции, чтобы снять человека с рейса, раз не умеет себя вести. Не хватало нам еще с ним в воздухе проблем.

  Сотрудника мы ждали час. За это время уже подъехал и цех питания. Подвыпившие тети Маши сказали, что они целый час сидели с загруженной машиной и не знали, на какой же борт везти курицу, и никто, мол, им ничего не говорил.

  Холодная злость поднималась внутри. Уже все бока болели от неудобного командирского кресла, а деться в переполненном самолете было некуда, приходилось ворочаться и пристраиваться рядом с облупленным штурвалом. Глаза резало от назойливо-яркого света прожекторов освещения перрона, бьющих со всех сторон. Ноги ревели, деть их было некуда. Я представлял, как же болят ноги у бортпроводниц, на каблуках... бедным девчатам вообще не присесть, когда самолет набит под завязку.

  И задержку ни на кого из этих, опаздывающих работничков, не свалишь - отпишутся "поздним прибытием самолета", и взятки гладки.

  


  Взлетели в 19 часов московского, по-нашему, в 23. Начался тяжелый рейс.

  Абакан на подходе предупредил: топливо кончилось, снимайте пассажиров и ручную кладь, сами идите в гостиницу до утра; поезд с топливом на подходе, пока керосин закачают из цистерн, подготовят анализы, отстой, пока заправят... вы в очереди четвертые...


Каталог: new -> Literature
new -> Курс ms project Вопросы к лекциям 1,2,3
new -> Сборник статей составлен на основе материалов конференции русо, состоявшейся 14 марта 2015 г. В нем рассматриваются различные этапы и проблемы Великой Отечественной войны советского народа
new -> Семинар по аудиовизуальной антропологии «Традиционная культура в посттрадиционном обществе: вопросы адаптации»
new -> Программа IV российско-абхазского делового форума
new -> Спейс-информ
new -> Основными задачами Олимпиады являются
new -> Направления, формы и результативность международного сотрудничества в московском государственном университете леса
Literature -> Игорь А. Муромов 100 великих авиакатастроф


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2019
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал