Периоды создания и основная деятельность монастырей Северного Кавказа



Скачать 159.35 Kb.
Дата24.08.2017
Размер159.35 Kb.
В. Е. Бороденко

(Краснодар)

Периоды создания и основная деятельность монастырей

Северного Кавказа (конец XVIII – начало ХХ в.)

Монашество и монастыри были неотъемлемой частью церковной истории. Раннехристианское иночество являло собой высокий идеал нравственной чистоты. Монашество на Руси, сохраняя аскетическую традицию Византии, усилило евангельский элемент действенной любви, то есть служение людям, милосердие. Уходя от мира, иноки служили ему.

Изучение истории возникновения и деятельности православных монастырей Северного Кавказа дополняет общую картину освоения этого региона. Со времени введения христианства на Руси монастыри являлись религиозно-нравственными центрами, но кроме своего главного предназначения они выполняли благотворительную, просветительскую, миссионерскую и другие функции. Последняя из перечисленных функций относилась в основном к новым территориям, присоединенным к Российской империи, с многонациональным составом населения. Именно таким был Северный Кавказ. Временами та или иная функция монастыря становилась приоритетной, в зависимости от политической ситуации.

В отечественной исторической науке, как светской, так и церковной, эта тема не была предметом специального исследования. В досоветской историографии первые монастыри Северного Кавказа упомянуты в справочно-статистических изданиях начала XIX в., таких как «История Российской иерархии» и «Полное собрание исторических сведений о всех бывших в древности и ныне существующих монастырях…» [2; 11].

Справочный характер носят работы П. М. Строева, В. В. Зверинского, Л. И. Денисова и другие, вышедшие в конце XIX – начале ХХ в. [6; 7; 18]. В них не только перечислены почти все обители региона, но даны более подробные сведения, чем в изданиях предыдущего периода. В этих работах констатировался факт создания монастыря, указывалось его точное местонахождение, численность насельников и некоторые интересные события из истории обители.

Всестороннее описание отдельных монастырей Кубанской, Терской областей и Ставропольской губернии дается в «Кавказских (Ставропольских) епархиальных ведомостях» (с 1873 г.) и «Владикавказских епархиальных ведомостях» (с 1886 г.). Кроме публикаций в местных изданиях материал о северокавказских монастырях размещался и в столичной периодической печати, например в «Церковных ведомостях», «Московских ведомостях» и других. В 1890-х гг. вышла в свет работа игумена Серафима «Древнехристианские храмы и Св. Александро-Афонский Зеленчукский монастырь…» [17], выдержавшая три издания.

Особого внимания заслуживают работы А. Воскресенского, объединенные в своеобразную серию под общим названием «Из путевых заметок паломника» [3; 4; 5]. В 1908 г. было отмечено 20-летие его церковно-писательской деятельности. Иеромонах Оранского Богородицкого монастыря Нижегородской губернии отец Димитрий (в миру А. В. Воскресенский) выполнял писательское послушание. Он вынашивал идею описания монастырей юга Российской империи, и в частности Северного Кавказа, для чего совершал паломничество в эти обители и жил в них некоторое время, наблюдая за жизнью монастыря, беседуя с насельниками и насельницами. Обширный материал, собранный в результате таких путешествий, должен был лечь в основу работы «Святыни Северного Кавказа». Октябрьские события 1917 г. помешали осуществлению задуманного.

В начале 1990-х гг. исследователи истории Северного Кавказа вновь обратились к изучению вопросов религии и Церкви. Историки и краеведы Кубани и Ставрополья публиковали статьи по этой тематике в сборниках научных трудов и периодической печати.

Создание монастырей на Северном Кавказе пришлось на судьбоносный период в истории Русской Православной Церкви – синодальный (правильнее сказать – синодский). Судьбоносным он стал и для российских монастырей. Петровские преобразования Церкви были завершены Екатериной II введением Монастырских штатов в феврале 1764 г. [1]. По ним обители делились на три степени: 1-го, 2-го и 3-го класса. В результате было закрыто значительное количество монастырей. Оставшимся обителям, в зависимости от степени, определялся размер земли, монашествующим устанавливалось годовое жалованье из государственной казны. Хозяйство в них предписывалось вести силами самих монахов и послушников. Монастыри, не получавшие казенного содержания, причислялись к заштатным. Земля, отобранная в результате этих мероприятий, отходила в пользу государства, а монастырские крестьяне, работавшие на ней, переводились в разряд государственных.

Можно сказать, что во второй половине XVIII в. завершился процесс складывания монастырской системы в России, которая предполагала достаточно четкую структуру управления и определенную иерархическую подчиненность.

Это выглядело таким образом: лавры, ставропигиальные, епархиальные (некоторые из них назывались кафедральными), затем следовали обители 1-го, 2-го, 3-го класса, потом заштатные и приписные. К середине XIX в. была окончательно выработана правовая база, определившая юридическое положение монастырей, их насельников и насельниц.

Северокавказские монастыри учреждались на уже существовавшей правовой основе по образцам уже созданных на этой основе монашеских обителей Российской империи. Церковная реформа Екатерины II коснулась единственного на тот момент в регионе Крестовоздвиженского монастыря в крепости Кизляр. Процесс создания монастырей Северного Кавказа можно разделить на 4 периода.



Начальный период – 1730–1790-е гг. – связан с основанием первых четырех монастырей: трех мужских и одного женского. Первым из них, как отмечалось выше, являлся Кизлярский Крестовоздвиженский мужской монастырь, основанный приблизительно в 1736 г. Он был создан грузинскими монахами при всесторонней помощи российского правительства с целью распространения Православия среди осетин и других народов Северного Кавказа. Первое время в нем располагался миссионерский стан – «Осетинское подворье». Крестовоздвиженская обитель долгое время являлась единственным форпостом Православия в регионе. В 1793 г. одновременно с организацией Моздокско-Маджарской викарной епархии были устроены два общежительных монастыря – Преображенский мужской и Успенский женский. Главной функцией этих монастырей также была миссионерская деятельность. Через 6 лет обе обители были упразднены вместе с викариатством в результате очередных административно-территориальных преобразований в стране.

С переселением черноморских казаков на земли, пожалованные Екатериной II, возникла необходимость создания мужского монастыря. В 1794–1795 гг. стала устраиваться казачья (сословная) Екатеринолебяжская Свято-Николаевская мужская пустынь. Она выполняла иную функцию – благотворительную, давала приют увечным, престарелым казакам. Большинство переселившихся казаков не имели семей, были сиромахами, доживая свои дни в обители, то есть это был монастырь-богадельня. Таким образом, к началу XIX в. действовало только два мужских монастыря в северо-восточной и северо-западной частях Северного Кавказа.



Второй период – 1840–1850-е гг. – связан с созданием двух женских монашеских общин, возведенных затем в степень монастырей 2-го и 3-го класса. Необходимость их создания была продиктована сложившимися политическими обстоятельствами. Первая половина XIX в. была насыщена военными действиями в регионе, результатом которых явилось большое число вдов, сирот и одиноких стариц. В связи с этим появилась войсковая Черноморская в честь Марии Магдалины общежительная женская пустынь (3-го класса) в 1849 г. Она располагалась между станицами Тимашевской и Роговской, в селе Малинино, на реке Кирпили. Пустынь была сословной казачьей обителью, в нее принимали представительниц только казачьего сословия, преимущественно Черноморского и Кубанского войск. Только с разрешения войскового правительства в обитель могли принять в виде исключения представительницу другого сословия («иногороднюю»), если в ней нуждалась пустынь и она была искусна в разных рукоделиях.

В 1859 г. начал действовать Иоанно-Предтеченский Мариинский общежительный женский монастырь, возведенный в степень 2-го класса. Он находился в трех верстах от города Ставрополя. Обитель принимала всех в нее приходящих без сословных ограничений.

Главная цель обоих монастырей – благотворительность. Здесь давали приют и оказывали нуждающимся всяческую помощь. Кроме этого их деятельность имела широкий спектр: школы, училища, обучение иконописному и золотошвейному делу, подготовка сестер милосердия для работы в госпиталях во время военных действий и т. д.

Необходимо заметить, что, имея степень класса, обе обители не получали положенного по этой степени содержания из государственной казны. Такое положение монастырей региона допускалось российским законодательством [9, с. 12], когда степень класса присваивалась номинально, то есть имела статус престижа. Особенно это относилось к обителям, основанным в административных центрах новых территорий, присоединенных к Российской империи.



Третий период – 1870–1890-е гг. – связан с укреплением позиций царского правительства в регионе после окончания Кавказской войны и политической стабилизации. О прочности позиции России на Северном Кавказе можно судить по количеству основанных в этот период монастырей – их было 8: 4 мужских (Михайло-Афонская Закубанская, Александро-Афонская Зеленчукская, нештатные общежительные пустыни, а также Кавказский Николаевский миссионерский нештатный монастырь в Кубанской области и Воскресенский Мамай-Маджарский заштатный общежительный монастырь в Ставропольской губернии), 4 женских (Георгиевская и Покровская нештатные общежительные обители в Терской области, Сентинский Спасо-Преображенский и Ново-Покровский нештатный общежительный монастыри в Кубанской области). Две мужские пустыни были основаны иеромонахами с Афона. Уставы, введенные в этих монастырях, повторяли устройство обителей Святой Горы и строго соблюдались на протяжении всего существования. Самым крупным и богатым монастырем Северного Кавказа можно считать Михайло-Афонскую Закубанскую общежительную пустынь.

Все обители рассматриваемого периода, кроме Ново-Покровской, в той или иной степени занимались миссионерской деятельностью.



Четвертый период – 1900–1917 гг. – характеризуется тем, что в это время создавались небольшие монашеские обители, как мужские, так и женские, с разрешения Святейшего Синода, «без государева на то соизволения». Мужские утверждались сразу как монастыри, а женские – вначале как монашеские общины, некоторые из них со временем возводились в разряд монастырей. Такой порядок учреждения монастырей утвердился с конца 1880-х гг. В рассматриваемый период было создано восемь обителей, и один Крестовоздвиженский мужской монастырь был преобразован в женский. Мужские обители: Второ-Афонский Успенский близ Пятигорска и Свято-Троицкий около Владикавказа – в Терской области, Казанский – недалеко от Екатеринодара – в Кубанской области, Свято-Троицкий – близ деревни Лесной, по дороге на Красную Поляну, – в Черноморской губернии. Женские обители: Свято-Троицкая Серафимовская община в Нальчикском округе и община в честь Святой Анны Кашинской близ Грозного – в Терской области, Иверско-Алексеевская община недалеко от посада Туапсе – в Черноморской губернии, Казанский Агафодоров монастырь – в Ставропольской губернии.

Все созданные с конца XVIII по начало ХХ в. обители Северного Кавказа были заштатными и не получали из государственной казны денег на свое существование. Поэтому хозяйственная деятельность для них являлась важнейшей, а порой приоритетной, для того чтобы содержать себя своими средствами.

Как отмечалось ранее, церковные преобразования второй половины XVIII в. изменили привычную деятельность монастырей, вынуждая их искать различные источники дохода. Такие условия не могли не повлиять на нравственный климат монашеских обителей.

Главную часть доходов северокавказским обителям обеспечивали земледелие и скотоводство, чему способствовали природно-климатические условия. В монастырях региона развивалось хлебопашество, виноградарство, садоводство, огородничество, скотоводство, рыболовство, пчеловодство. Монастыри с крепко налаженным хозяйством, такие как Екатеринолебяжская, Михайло-Афонская, Марие-Магдалинская пустыни, имели рыбные заводы, винодельни. Небольшой доход приносили мельницы, которые имелись в каждом монастыре, а в некоторых их было по две. В Михайло-Афонской пустыни имелась паровая мельница, своя маслобойня. В обители было организовано крупное хозяйство, так называемая экономия «Колхида». Кроме перечисленного выше в ней располагались сыроваренный и кожевенный заводы, так как здесь разводили различные виды скота: коров, свиней, лошадей, овец, верблюдов. Использовался скот и как рабочая сила, то есть тягловая. Имелся кирпичный завод, своя метеостанция [6, с. 35]. В некоторых монастырях региона были свои небольшие свечные заводы, приносившие определенный доход. Средства на содержание большинства обителей Северного Кавказа поступали от благотворительных пожертвований, а для определенных монастырей выписывались «просительные книги».

Источником значительных доходов для здешних обителей являлись также монастырские мастерские. Ремесла и промыслы входили в круг занятий как женских, так и мужских монастырей России. Рукоделие считалось необходимым занятием для монашествующих еще в первых древневосточных общежительных монастырях, основанных преподобным Пахомием Великим в IV в. На Руси, начиная с Киево-Печерской обители, некоторые ремесла зарождались и достигали своего расцвета на протяжении многих веков именно в монастырских мастерских. До XVIII в. монашеское рукоделие и ремесло главным образом обеспечивали монастыри и их обитателей одеждой, обувью и другими предметами быта. Излишки изделий продавали или обменивали на рынке, получая необходимые продукты для монастыря. Церковные преобразования Петра I, как уже отмечалось, изменили привычные формы деятельности монастырских мастерских. Особыми указами во многие монастыри, преимущественно женские, вводились те или иные виды ремесла. Таким образом, расширялся круг монастырских ремесел, при сохранении прежнего производства. Узкая специализация предполагала выполнение работ на заказ – это приводило к налаживанию художественных промыслов в обителях, что давало хорошие доходы и гарантию сбыта. Именно такой способ организации ремесла получил широкое распространение в российских монастырях XIX – начала ХХ в. На этот период пришлось создание практически всех обителей Северного Кавказа, и во многих из них рукоделие и ремесленные мастерские были сориентированы на «заказ». В женских монастырях развивалось рукоделие: художественное шитье золотом, серебром, бисером, кружевоплетение, вязание, прядение. Золотошвейные изделия Иоанно-Предтеченского Мариинского монастыря и Марие-Магдалинской Черноморской пустыни упоминались неоднократно в отчетах епархиальных владык Святейшему Синоду [13, л. 5–5 об.] как дающие значительные средства этим обителям. В монастырях были хорошо оборудованные золотошвейные мастерские, где выполнялись работы по изготовлению облачений священников, диаконов, покровы (воздухи) на различные богослужебные сосуды, вышивались иконы и прочее. В Марие-Магдалинской пустыни было распространено также шитье бисером по бархату для украшения различных изделий, и в частности декоративных подушечек. Доходными были иконописные школы и мастерские, они создавались как при мужских, так и при женских монастырях. Две обители: Иоанно-Предтеченская и Михайло-Афонская – имели свои иконостасные мастерские [14, л. 2]. В первой из названных организовала работу по изготовлению иконостасов опальная игуменья Митрофания (в миру баронесса Прасковья Григорьевна фон Розен) [15, с. 301].

В Спасо-Преображенском монастыре близ аула Сенты монахини и послушницы занимались кружевоплетением (к сожалению, оно не приносило желаемых доходов, так как не имело широкого спроса в этой местности). Такими видами рукоделия, как стегание одеял, изготовление искусственных цветов, шитье одежды, занимались монахини Владикавказского Покровского монастыря. В Георгиевской обители этой же епархии были организованы белошвейная и башмачная мастерские, но из-за болезненности насельниц развернуть производство в полной мере не удалось. Хорошо было налажено производство и обучение вязанию чулок в Свято-Троицкой Серафимовской женской общине близ Нальчика. Большую помощь сестрам общины оказало Министерство торговли и промышленности. Оно бесплатно отпустило для этой цели специальные вязальные машины и оплачивало работу женщины-инструктора, обучавшей детей-сирот Свято-Троицкой Серафимовской общины. Продажа изделий чулочного производства служила главным источником содержания общины и детского приюта [13, л. 5–5 об.].

Имело место в монастырях Северного Кавказа ковроделие как один из видов узорочного ткачества. Ковровые мастерские были в Ново-Покровском монастыре Кубанской области и в Георгиевской обители Терской области.

Сосредоточенность монашеских обителей Северного Кавказа на чисто хозяйственных делах не была абсолютной. Конечно же, миссионерской деятельности в здешних монастырях отводилась важная роль. Ранее говорилось о главной цели создания первых монастырей региона в XVIII в. – распространении Православия среди дагестанцев, осетин, чеченцев и других народов региона. Окончательное присоединение Северного Кавказа вновь активизировало эту деятельность, и практически все обители в той или иной степени занимались миссионерством. Особенно активно велась работа в тех обителях, которые находились на территории компактного проживания местных народов: в Александро-Афонской Зеленчукской и Михайло-Афонской мужских пустынях – среди кабардинцев и черкесов, в Сентинском Спасо-Преображенском женском монастыре – среди карачаевцев, в Мамай-Маджарском Воскресенском – среди калмыков, в Кавказском Николаевском – среди раскольников и т. д. Миссионерская активность монастырей заключалась в оказании повседневной помощи местному населению, обучении грамоте детей окрестных жителей, лечении. И часто население, как русские, так и горцы, добром платило насельникам и насельницам монастырей, оказывая различную помощь. Некоторые принимали Православие в этих монастырях. В 1904 г. «Московские ведомости» опубликовали статью Е. Терентьевой о Сентинской Спасо-Преображенской обители. В ней автор привела случай, характеризующий отношение местных карачаевцев к монахиням. Однажды игуменья Раиса поехала в Ставрополь к Владыке. Проехав 70 верст, остановилась на подворье в Баталпашинске, здесь она вспомнила, что забыла камилавку, а без нее нельзя являться к владыке. Матушка была в растерянности, но случайно на подворье зашел житель аула Сенты, Измаил. Узнав о случившемся, он, ничего не сказав, поехал в монастырь, объяснил там, что «большой монах забыла голову», взял камилавку и к утру был уже на подворье. Он проскакал 140 верст без отдыха, не взяв за это предложенного вознаграждения [8, с. 3]. Это был не единичный случай и в этой обители, и в других монастырях региона.

Однако в сознании людей монастыри оставались прежде всего религиозно-нравственными центрами. Внутренняя сторона жизни монастыря – это духовное служение Церкви, людям и отдельному человеку. В этом состоит суть монашества. Не все можно понять и объяснить. Что притягивало человека в обитель? Зачем люди приносили в дар ценные вещи и большие суммы денег, иногда отдавали самое дорогое, что у них было? Именно сюда человек приходил со своим горем и находил утешение, а приходя с радостью, благодарил за нее. Одни искали здесь ответы на мучившие их вопросы, другие – приют.

В обителях Северного Кавказа, как и в других монастырях России, были свои подвижники, принимавшие великую схиму или особые обеты. Распространенным видом аскетического подвига (еще со времен Древней Руси) было пещерничество. Во многих монастырях нашего региона существовали пещеры, куда удалялись схимники или собиравшиеся ее принять монахи. Даже если обитель располагалась на равнинной местности, не говоря о монастырях в горах или предгорьях, в ней устраивались такие уединенные места для духовного подвига. Примером может служить Екатеринолебяжская Николаевская пустынь. Здесь находились пещеры, на берегу лимана в восточной части монастыря, а над ними был возведен пещерный храм в честь святого мученика Самуила [10, с. 1–11]. Казаки, посещавшие пустынь, преклонялись пред духовной мудростью подвижников обители и силой монашеских подвигов в преодолении человеческих слабостей. Особенно известны два старца – схимник Иезекииль и духовник Иона. Они отличались от остальных монашествующих глубоким смирением, строгим воздержанием, милосердием к страждущим. Покоряли богомольцев Черномории их простота и отеческое отношение к приходящим. За духовный подвиг иноческого послушания Святейший Синод наградил иеромонаха Иону наперсным золотым крестом [16, с. 385]. За все время существования обители такой награды никто из монахов не удостаивался.

Монастыри были и центрами народно-религиозной жизни. Люди спешили сюда, потому что были убеждены в особой силе молитвы, произнесенной в святом месте, а также старались обратиться с просьбой к своему святому покровителю именно в обители. По великим праздникам и на богомолье стекались паломники из отдаленных мест Северного Кавказа в некоторые монастыри, где находились святыни – чудотворные иконы или частицы мощей святых угодников Божиих. Своими святынями славились Александро-Афонская Зеленчукская и Михайло-Афонская Закубанская мужские пустыни, Воскресенский Мамай-Маджарский мужской монастырь и Екатеринолебяжская мужская пустынь. Предметом особого почитания паломников в Михайло-Афонской обители были частицы Животворящего древа Господня, частицы мощей святого великомученика Пантелеимона, святого великомученика Георгия Победоносца, святого священномученика Харлампия. Мощи святого великомученика Георгия Победоносца, почитаемого местными горцами, привлекали в Успенский храм обители мусульман из ближайших поселений. Священномученика Харлампия чтило православное население края как покровителя скотоводства и усердно молилось ему в годы чумных эпидемий. Всего в Михайло-Афонской пустыни находились частицы мощей 30 угодников Божиих, которые были пожертвованы в благословение Русским Свято-Пантелеимоновым монастырем на Афоне [12, л. 6 об.–7].

Из вышеупомянутого можно сделать вывод, что первый и второй периоды основания монашеских обителей пришлись на сложную военно-политическую ситуацию, связанную с русско-турецкими и Кавказской войнами (вторая половина XVIII – первая половина XIX в.). Сложившиеся обстоятельства не позволяли государству и местному населению оказывать необходимую помощь и поддержку монастырям региона. Возможно, российское правительство опасалось за прочность своих позиций в приобретаемом крае, поэтому не выделяло средств даже на строительство церквей в селах и станицах. В первом периоде было создано два мужских, а во втором – два женских монастыря. Они были малочисленными и первоначально являлись приютами для инвалидов, вдов, сирот, стариков. Только Крестовоздвиженский выполнял миссионерскую функцию.

В третьем и четвертом периодах было учреждено 16 монашеских обителей, что свидетельствует о прочности позиций царского правительства на Северном Кавказе и стабилизации обстановки в регионе. Это отразилось и на основных функциях монастырей: миссионерской, благотворительной, просветительской. Также обители Северного Кавказа становились религиозно-нравственными центрами, превращаясь в места массового паломничества.

_____________________________________



  1. 1 ПСЗ. Т. 16. 26 февр. 1764. № 12060.

  2. Амвросий (Орнатский), иеромонах. История Российской иерархии. М., 1801–1815. Т. 1–6.

  3. Воскресенский А. К. Ново-Покровский женский монастырь в Кубанской области (Из путевых заметок паломника). Сергиев Посад, 1910.

  4. Воскресенский А. К. Святой Фавор Северного Кавказа – Спасо-Преображенский женский монастырь на р. Теберде, в Кубанской области (Из путевых заметок паломника). Одесса, 1910.

  5. Воскресенский А. К. Черноморская Екатерино-лебяжеская Николаевская общежительная пустынь Кубанской области (Из путевых заметок паломника). Н. Новгород, 1909.

  6. Денисов Л. И. Православные монастыри Российской империи. М., 1908.

  7. Зверинский В. В. Материалы для историко-топографического исследования о православных монастырях Российской империи. В 3-х тт. СПб., 1890–97.

  8. Московские ведомости. 17 октября 1904. № 283. С. 3.

  9. Обозрение церковно-гражданских узаконений по духовному ведомству / Сост. Я. Ивановский. СПб., 1900.

  10. Православная Церковь на Кубани (конец XVIII – нач. ХХ в.) // Сборник документов. Краснодар, 2001. Цв. вкл. X–XI.

  11. Ратшин А., священник. Полное собрание исторических сведений о всех бывших в древности и нынесуществующих монастырях и примечательных церквях в России. М., 1852.

  12. РГИА. Ф. 796. Оп. 422. Д. 2339.

  13. РГИА. Ф. 796. Оп. 442. Д. 2764.

  14. РГИА. Ф. 835. Оп. 4. Д. 12. Л. 2.

  15. Русская старина. 1902. Т. 110. № 5.

  16. Самуил, архимандрит. Екатеринолебяжская пустынь Кубанской области // Ставропольские епархиальные ведомости. Ставрополь, 1878. № 13.

  17. Серафим, игумен. Древнехристианские храмы и Св. Александро-Афонский Зеленчукский монастырь Кубанской области Баталпашинского отдела. Одесса, 1896.

  18. Строев П. М. Списки иерархов и настоятелей монастырей Российской Церкви. СПб., 1877.



Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2019
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал