Православные старицы ХХ века


Блаженная старица Евгения



страница51/82
Дата24.08.2017
Размер8.47 Mb.
1   ...   47   48   49   50   51   52   53   54   ...   82

Блаженная старица Евгения


(1877-1952 гг.)
Родилась инокиня Евгения (в миру Евгения Федоровна Котлярова) в 1877 году в селе Рагули Ставропольской губернии, в благочестивой христианской семье. Известно, что в начале 20 века блаженная старица Евгения подвизалась в Свято-Георгиевском женском монастыре* в поселке Горнозаводское. Мы не знаем, кто благословил матушку на подвиг юродства Христа ради. Известно, что долгое время в монастыре никто не догадывался о высокой духовной жизни подвижницы. Господу было угодно явить миру новый духовный светильник.

Из воспоминаний рабы Божией Антонины Пановой: «В Свято-Георгиевском женском монастыре матушка появилась еще с ранней юности. Говорят, что предзнаменование о духовной высоте матушки было через замечательный случай. Матушка была послана на монастырское послушание ... И вот - что-то произошло в связи с этим послушанием... за что матушка Евгения была наказана игуменией монастыря: заперта в темный чулан для исправления.

После недолгого нахождения матушки в чулане игумения послала одну из послушниц за ней. И перед глазами этой послушницы предстало страшное и славное видение: матушка Евгения сидела в темном уголке чулана, а над ней сиял как бы сходящий с неба дивный несказанный свет. Весть об этом чуде быстро разнеслась по монастырю и за пределы его, и все поняли, что это знак свыше о высокой духовной жизни матушки».

После закрытия монастыря матушка жила в городе Георгиевске в небольшом домике на улице Лысогорской. Сюда за духовной помощью приходили к блаженной прозорливой старице страждущие всего района Кавказские Минеральные Воды.

По рассказам современников матушка была прозорлива, предсказывала, как правило, иносказательно.

Из воспоминаний рабы Божией Антонины Пановой: «...Помню, пришла матушка к Долгополовым в дом, легла ни с того ни с сего на кровать хозяина дома, стала охать да ахать, катаясь на кровати, после чего и ушла. Через несколько дней хозяин дома упал с брички, разбился. После непродолжительных мучений - скончался...

Перед самым закрытием большой старой Пантелеимоновской церкви матушка пришла к храму и, обращаясь к священнику; сказала: «Дывысь на мэнэ!» С этими словами скоренько взобралась по паперти к дверям, притворила их, как бы закрывая храм на замок, и поспешила от храма в сторону каких-то помещений. Вскоре Пантелеимоновский храм власти закрыли, а для отправления служб предоставили как раз то помещение, которое Матушка и показала священнику. А храм после закрытия был разрушен...

Матушка некоторым давала клички, которые о чем-то говорили. Так, одной из своих частых посетительниц матушка сказала: «А тебя я буду звать «Козочка»... Вскоре она вспомнила, что ее отец (или дед) много лет назад украл у кого-то козочку для прокорма своей голодной семьи. Вот из-за какой козочки получила эта раба Божия свое прозвище.

Однажды к матушке пришли две женщины, но не за духовным советом и помощью, а «поворожить». Женщин встретила келейница матушки - монахиня Тавифа. Те сказали ей, что хотят видеть матушку, на что Тавифа пообещала сейчас же сказать о их визите матушке. Матушка, предваряя слова Тавифы о приходе двух посетительниц, сурово сказала: «Гони их отсюда, не приму их, я не ворожея!» Так и ушли ни с чем эти неразумные посетительницы, по духовному невежеству своему считавшие матушку Евгению ворожеей.

Как-то я принесла матушке борщ к обеду. Матушка сказала: «Принеси мне два красных перца к борщу!» - показывая на пальцах количество перчин. Мне пришлось идти домой за перцем. А когда после работы пришел муж (раб Божий Николай), то я узнала, что произошел несчастный случай и ему оторвало два пальца (как раз те же пальцы показала матушка, называя, сколько перцев принести)... Так иносказательно матушка Евгения предрекла этот случай...

Примечательно в облике матушки Евгении было то, что она всегда ходила обвешанная сумками и сумочками, которых было на ней помногу. По-видимому, это тоже имело какой-то иносказательный смысл. Зачастую в сумках этих были у матушки кирпичи и камни (может быть, показывала тяжесть жизни)... Матушка часто ездила и ходила пешком в города Кавминвод. Однажды она добиралась, таким образом, в Ессентуки, и по дороге встретился ей кабардинец, который, видя православную инокиню, кипя злобой, изранил ее ножом (это второй случай страдальческих, даже мученических скорбей матушки). Матушка, истекая кровью, осталась лежать на дороге, пока добрые люди не взяли ее в Ессентуки, доставив еле живую в больницу. Об этом событии сразу стало известно, и в больницу к матушке начали приходить верующие люди...По молитвам матушки, через несколько дней раны полностью зажили и исчезли, и матушка... была выписана из больницы».

Рассказывает раб Божий Николай Панов: «Матушка была и чудотворницей! Однажды моя мать пришла к матушке, плача и жалуясь на страшную боль в плече, которая была так сильна, что руку невозможно было и поднять. В руках у матушки Евгении в этот момент была палка, и она... ударила палкой по больному плечу, сразу же боль в плече и руке прошла и больше не появлялась. Так матушка исцелила болящую. И это далеко не единственный случай!

Еще моей матери матушка всегда оказывала моральную и духовную поддержку. Когда я ушел на фронт, то по долгу службы не имел права сообщаться с родными. Так всю войну от меня не было ни слуху, ни духу. Мать плакала, рассказывая матушке о своем горе, говоря: «Может, его уже и в живых-то нету?!» А матушка спокойно отвечала: «Николай-то с горы на гору ходит, а мать все плачет и плачет! Жив Николай, придет с войны». И мать, утешенная, уходила домой. И я пришел с фронта жив и цел.

Одной рабе Божией, Анне (дочери диакона Карпа), которая с детства страдала параличом ног и которую возили на коляске, матушка предсказала: «А ходить ты все-таки будешь!» И, по молитвам матушки, Анна Карловна при помощи костылей, а потом и двух палок, смогла передвигаться на своих ногах... Да, дивная была матушка и в жизни, и в делах, и в словах. И по смерти не перестает она заботиться о нас, помогая в трудных обстоятельствах жизни обрести радость и покой душевный!»

Из воспоминаний рабы Божией Таисии Дмитриевны Конько: «Матушка Евгения жила по соседству с нашей семьей, на улице Лысогорской (ныне - улица Тимирязева). Когда я родилась, матушка дала моей маме три печенья и сказала: «Пойди и дай своей дивчине эти печенья, она будет моей послушницей»... Пророчествуя будущее мое служение ей.

Я росла и, можно сказать, выросла, у матушки на глазах. Когда мы просыпались утром, то слышали, как матушка стучала в пустую жестяную баночку, что означало: она зовет меня к себе. Я прибегала, и матушка давала мне всякие поручения...

На внешность матушка Евгения была среднего роста, средней полноты, круглолицая, глаза светлые и ясные, всегда ходила в подряснике; голова была всегда тщательно покрыта черным большим платком, даже много раз обмотанным вокруг шей. Бывало, матушка надевала на себя шубу - наверное, это было связано с ее подорванным здоровьем, так как шуба носилась и летом.

Матушка была великой подвижницей, даже ложе её было монашеским - сбитая из досок лежанка располагалась на русской печи. Помимо подвига Христа ради юродства, матушка занималась благотворительностью, причем милостыня ею подавалась бедным, обездоленным и заключенным, - в общем, всем кто нуждался в помощи материальной.

Еще один подвиг матушки - это старчество, так как к ней обращалось множество людей, как к прозорливой старице, за помощью духовной. Велико было смирение блаженной старицы...

Много пророчествовала матушка мне о моей жизни, просила меня не выходить замуж, ходить чаще в храм Божий, но впоследствии я ослушалась матушкиных советов и вышла замуж - и много скорбей претерпела в своей жизни! Семье нашей матушка тоже помогала духовными советами и много пророчествовала...

Пришел однажды мой отец к матушке и говорит: «Матушка, семья большая, да и денег у нас нет, но потихонечку хотим начать строить себе дом». Матушка серьезно ответила отцу: «Нет, Димитрий, не построишь ты сейчас никакого дома, а вот когда 25 раз на горе рак просвистит, тогда и выстроишь».

С этим отец и ушел. И действительно, вскоре началась Великая Отечественная война, и построить мы, естественно, ничего не могли. И только тогда, когда после разговора с матушкой прошло 25 лет, мы построили себе домишко».

Вспоминает раба Божия Анастасия Семко: «Моя мама очень часто посещала матушку Евгению для духовного совета, окормления и утешения. И мне приходилось не раз видеться с матушкой... Как-то пришла к матушке раба Божия Мария, и матушка Евгения (которая к тому времени уже ослепла) послала ее на чердак, где неслись куры... Мария ничего на чердаке не нашла, тогда матушка подробно описала, где курица нанесла много яиц. К удивлению Марии, яйца лежали именно там, где сказала матушка! В другой раз этой же Марии матушка сказала: «Мария, ты выйдешь замуж, он будет красивый и под шляпой». Действительно, Мария вышла замуж за красивого мужчину, который носил всегда шляпу!

Этой же Марии матушка Евгения говаривала: «Мария, как умру; приходи на могилку ко мне, я тебе и помогу»...

Во время войны, когда бомбили Георгиевск матушку спросили о Татьяне: «Матушка, а когда бомбят, можно Татьяну в окопы с собой забирать?». Матушка ответила: «Если убить - убьют и в окопе, А она пусть в доме остается. А вы три раза крестите окна и двери с молитвой: «Печать дара Духа Святаго. Аминь», - и никакой враг не войдет, и цела от снарядов останется!». Так и делали, и Господь миловал!»

Вспоминает раба Божия Капитолина Соколова: «С моих юных лет я не только знала матушку Евгению, но и ежедневно посещала ее. Она меня очень любила, и я подолгу бывало, сидела у нее. Однажды (мне было двадцать с небольшим) я пришла к матушке по обыкновению своему. Вдруг матушка стала говорить тем, кто был в этот момент с ней: «Кормите дивчину горчицей, кормите дивчину горчицей!»

Дело шло к вечеру, а матушка меня никуда не отпускала от себя. Обращаясь ко мне, она говорит: «Дивчина, возьми, там на гвоздике висит мешочек с сухарями!»

Я смутилась, предположив, к чему она завела речь о сухарях, и отвечаю ей: «Матушка, зачем, не хочу я сухари брать, у нас есть сухари!»

Матушка внимательно посмотрела в мою сторону... и сразу стала вести уже напрямую разговор со мной: « Дивчина, а ты не бойся тюрьмы, и в тюрьме бывают благочестивые люди»...

А время шло, и было уже поздно, часов одиннадцать вечера, когда матушка сказала: «Ну, дивчина, с Богом!» Мы вышли из ее домика, а она, провожая меня, все время, пока я не вышла за калитку, протяжно повторяла: «С Бо-о-гом, дивчина, с Бо-о-гом, дивчина!»

Озабоченная сказанным матушкой, я спешно добралась домой. Домашние уже спали. Я едва легла в постель, как послышался стук. Мой отец открыл дверь, вошли трое из НКВД и протянули отцу два ордера: один на обыск, другой - на арест меня. При обыске у нас нашли Псалтирь и Книгу Ефрема Сирина. Я была арестована за связь с «антисоветскими элементами», как тогда называли монахов и вообще верующих, - ведь я больше всех в семье общалась с матушкой Евгенией, с матушкой Тавифой и другими монахинями Горнозаводской Свято-Георгиевской обители. Мне дали десять лет лишения свободы и пять лет ссылки...

Внешне матушку помню хорошо: белокожая, светлоглазая, приятная на внешность, а полнота у нее была болезненная. У матушки была водянка.

...О смерти матушки я узнала, будучи в заключении, из письма отца».

Из воспоминаний рабы Божией Анастасии Юдинковой: «Я очень часто бывала у матушки дома и была свидетельницей многих ее разговоров с людьми, приходившими к ней за советом и духовной помощью... Однажды... к матушке пришли посетители, и когда уходили, матушка сказала, чтобы они взяли с собой в дорогу буханку хлеба (Матушка раздавала много милостыни). Эти люди отказывались, но матушка настояла на своем, говоря, что в пути пригодится. Так и случилось. Они долго ждали транспорт, чтобы уехать домой (добирались издалека), да так всю булку хлеба и съели, вспоминая и благодаря матушку Евгению.

Моей матери, когда она заболела однажды, на вопрос, к смерти ли эта болезнь или нет, матушка ответила: «Нет, не умрешь!». И верно, вскоре мать поправилась...

Глядя на мою племянницу, матушка говаривала: «Всем вам горе, а этой дивчине не горе»... Действительно, моя племянница удачно вышла замуж, живет в достатке и счастье.

Матушка некоторым давала клички. У одного мужчины была кличка «Фанерка»... впоследствии ... на фанере он изобразил Самого Спасителя, пригвожденного ко Кресту. За это «Фанерка» был посажен в тюрьму. Матушку и саму сажали за веру в Георгиевскую тюрьму, так что и наша матушка является исповедницей Веры Православной...

Когда люди приходили к матушке, она разговаривала с ними иносказательно, не впрямую, и некоторые говорили мне, присутствовавшей при этом, что не понимают матушкиных слов. Я им и растолковывала смысл сказанного матушкой, за что она неоднократно говорила мне сердито: «Молчи, сейчас я тебя выгоню, пусть сами трудятся» (т.е. распознают духовный смысл слов и предсказаний)...»

Из воспоминаний Елены Федоровны Петренко (Педько): «Я жила неподалеку от матушки Евгении и, как многие верующие, ходила к ней то помогать в хозяйстве, то за добрым словом или советом...

Много шло посетителей к матушке. Всякий день приходило много разного люда, каждый - со своими скорбями, недоумениями и обстоятельствами. Помню, однажды шли две женщины, одна другой и говорит: «Пойдем к матушке, поболтаем - она прозорливая и все знает»... Подходят к матушкиными дверям, стучат. Выходит монахиня Тавифа (келейница матушки Евгении). Те сказали, дескать, хотят видеть матушку. Матушка Тавифа пошла доложить и спросить матушку, примет ли она этих двух посетительниц.

Матушка тут же и говорит: «А-а, пришли! Ну, Тавифа, вынеси им таз с водой, пусть в нем поболтают свои языки и идут с Богом!». Так матушка обличала неразумных и легкомысленных посетительниц...

В войну трех моих братьев взяли на фронт. Пришла повестка и отцу. Он в замешательстве пришел к матушке и поведал ей свое горе. Матушка ему говорит: «А ты, Федор, и испугался?!». Отец ответил, что он боится того, что семья останется без кормильца, на что матушка сказала: «А не будет ли так, взяли одного, да и заставили свиней пасти? Ничего, будешь ты будку сторожить».

Так и случилось. Отца вызвали в военкомат, но из города не отправили никуда, а поставили на базаре стеречь будку с различной упряжью для лошадей. Вот и сбылись матушкины слова.

Матушка вела добродетельную жизнь, весьма много помогала и в беде сущим. Принесут матушке продуктов, а она наварит борща или щей два ведра, подцепит на коромысло и идет, неся в тюрьму горячий обед.

Матушка имела обыкновение ходить с палкой, в виде жезла, и любила вместе с жезлом держать в руке букетик цветов... Ходила матушка Евгения обычно и летом, и зимой в шубе, на ногах - бурки (по-видимому после тяжких ран, нанесённых ей татарами по дороге в монастырь; судя по следам, оставшимся на голове и на теле, насчитывалось около 75 ножевых ран). Вероятно, организм от потери крови не мог справляться, обогревать конечности, и матушка всю свою жизнь испытывала недомогание и холод во всех частях тела.

Матушку Евгению почитали и георгиевские священники. Очень часто матушку посещал иеромонах Савва, служивший в Пантелеимоновской церкви. Однажды отец Савва пришел к матушке Евгении. Матушка взяла палку да стала гонять отца Савву из угла в угол, из стороны в сторону. Вскоре отец Савва был арестован и сослан. Вот и предрекла матушка гонения священнику отцу Савве.

А какая матушка Евгения была великая молитвенница! Многие просили ее молиться о них и о сродниках - и тут же получали молитвенную помощь.

...Одной рабе Божией... матушка сказала: «Аннушка, после моей смерти, когда тебе будет трудно, ты прибеги ко мне на могилку покричи, покричи да поплачь, я и помогу тебе». Еще говаривала матушка: «Ко мне будут приходить на могилку и те, которых я и не знала при жизни, будут просить, и я буду помогать им».

Пришлось мне быть и при последних вздохах матушки Евгении. Это было 25 июля 1952 года. Кто-то из женщин прибежал ко мне и говорит: «Скорей, Елена, бежим к матушке, матушка умирает!» В скором времени я была уже рядом с матушкой. Она лежала на столе, но еще дышала. Я с плачем позвала ее, но матушка только смогла пожать мне пальцы, когда я взялась за холодеющие руки матушки.

Она скончалась тихо и мирно. Множество людей приходили попрощаться со своей духовной наставницей. И на погребении матушки было очень много народу, который пришел к ней, чтобы отдать дань уважения и почтения и проводить в последний путь блаженную старицу Евгению.

Матушка незадолго до блаженной кончины сказала мне: «Когда меня будут хоронить, пусть кроме надгробного креста сделают два маленьких деревянных крестика, пусть их несут две девочки!» Смысл этого мне непонятен и до сих пор, но матушкино пожелание исполнили, и один из крестиков несла моя дочь. Да, воистину, матушка Евгения - святая наших дней!»

По сей день память о блаженной старице живёт в сердцах людей, люди приходят на могилку подвижницы, чтобы рассказать ей о своих бедах, просят её молитвенного предстательства перед Господом. Рассказы о чудесах исцелениях, происходивших по молитвам блаженной передаются из поколения в поколение.


Блаженная старица Евгения, моли Бога о нас!
Подробнее о жизни подвижницы можно прочесть в книге «Житие блаженной старицы инокини Евгении (Котляровой)». Составитель книги, иерей Владимир Сорочинский, настоятель храма Покрова Пресвятой Богородицы, просит всех, кто помнит что-либо о матушке Евгении, кто сохранил какие-то документальные свидетельства о ней, обращаться по адресу: Станица Урухская Георгиевского района Ставропольского края, ул. Горького, 7.

* Свято - Георгиевский женский монастырь

Свято-Георгиевский монастырь, находящийся в станице Горнозаводской Ставропольского края, был основан на средства подполковника М.С. Ласточкина. В 1878 году он на свои средства приобрел близ станицы государственной участок. Желая, чтобы женская обитель стала общиной подготовки сестер милосердия, он ходатайствовал перед епископом Кавказским и Екатеринодарским Германом (Осецким) об открытии на жертвуемом им участке земли монастыря.

Определением Святейшего Синода в 1879 году монастырь разрешено было открыть, и осенью того же года епископ Кавказский и Екатеринодарский Герман (Осецкий) направил из Ставропольского Иоанно-Мариинского женского монастыря монахиню Агафонику и послушниц Евдокию Кондратову и Параскеву Белову, которые стали первыми насельницами святой обители. Для совершения богослужений в монастырь был прислан священник отец Иоанн Модестов.

С освящением храма известность нового монастыря стала быстро возрастать. В окрестностях его поселилось несколько крупных землевладельцев, а на противоположном берегу реки Куры образовался поселок.

Моздокская икона Божией Матери привлекала значительное число паломников из разных областей, на обратном пути многие из них останавливались в монастыре. Благодаря притоку пожертвований на территории монастыря были выстроены каменные Георгиевская церковь, покои настоятельницы, гостиница, дома духовенства и сестринских келий.

Примечательно, что к 1908 году в монастыре насчитывалось 225 сестер. В 1914 году настоятельницей монастыря была назначена монахиня Аполлинария. Тогда в монастыре проживали 38 монахинь и 183 послушницы - численно монастырь являлся крупнейшим в епархии.

Как многие другие обители, после революции монастырь был закрыт, а принадлежащая ему собственность национализирована. В корпусах монастыря разместили колонию для несовершеннолетних правонарушителей.






Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   47   48   49   50   51   52   53   54   ...   82


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2019
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал