Православные старицы ХХ века



страница63/82
Дата24.08.2017
Размер8.47 Mb.
1   ...   59   60   61   62   63   64   65   66   ...   82

Старица Евдокия Диева


(1879 - 1983 гг.)

Евдокия Федоровна Диева родилась в благочестивой состоятельной семье в марте 1879 года в селе Воскресенское* Воскресенского района Саратовской области. К сожалению, нам почти ничего неизвестно о годах отрочества и юности Евдокии.

Когда пришло время Евдокии выходить замуж, Господь послал ей благочестивого супруга, всеми уважаемого на селе Алексея Федоровича Диева. У Евдокии Федоровны и Алексея Федоровича было пятеро детей: Александра, Евгения, Ювеналий (Юрий), Николай, Роберт (Григорий).

Семейное счастье длилось не долго, вскоре после революции Алексея Федоровича, арестовали. По свидетельству Алексея Николаевича, внука старицы Евдокии: «Его замучили в тюрьме... Шестнадцатилетняя дочь Евгения вступилась за отца, и ее за это сослали в Сибирь! (Через много лет она вернулась из ссылки с мужем и поселилась в г. Марсе.)... Во время войны пропал без вести сын Николай».

С великим смирением Евдокия Федоровна принимала удары судьбы, утешение находила в молитве.

Евдокию Федоровну очень любили и уважали односельчане, между собой они называли её Деиха. Когда в селе арестовали священника, разрушили храм, многие верующие стали обращаться к Евдокии Федоровне за духовной помощью, с ней делились своими невзгодами, с помощью Божией она помогала болящим.

По свидетельству родных подвижница непрестанно молилась, строго постилась, спасла на досках прикрытых простынёй. К ней приходили не только за советом и утешением, её просили тайно крестить детей и взрослых, так как церкви были разрушены, а священнослужители томились в тюрьмах и лагерях.

По свидетельству рабы Божией Елены, правнучки старицы Евдокии: ей пришлось быть свидетелем чуда. Однажды в дом старицы принесли ребенка, страдавшего от грыжи. Старица Евдокия, помолившись, приложила большой медный Крест к животу ребёнка, и грыжа пропала на глазах у всех...

Из воспоминания внучки старицы Евдокии Людмилы: «...Бабушка жила в селе Воскресенское на ул. Красноярской 4, на берегу Волги, берег был высокий, дом стоял на горе... У нее было свое небольшое хозяйство. Огород, небольшой сад, курочки, козы и козлятки. У рыбаков она покупала рыбу... Собирала щепки, хворост, которые прибивало к берегу волнами, чтобы протопить печку. Всегда она трудилась, не унывала и непрестанно молилась шепотом, не расставаясь с четочками, все перебирала их. Помню, молилась она и плакала, плакала пред иконою Спасителя Иисуса Христа. Днем в трудах, а по ночам молилась.

Библию читала на церковно-славянском языке. Храма в ту пору уже не было. В тридцатые годы все разорили. Соблюдала посты. Помню, до яблочного Спаса не ела яблок и мне не разрешала...

Добротою она словно вся светилась изнутри, всегда спокойная, любила ближних...

К сожалению, время многое стирает из нашей памяти. Знаю только одно, что она наша молитвенница и сейчас молится за нас грешных…»

Вспоминает правнучка старицы Евдокии, Ксения: «Я тоже помню бабушку добрую, ласковую, приветливую с улыбкой на лице и таким необычным голосом. От старости дрожащим и звонко добро переливающимся. Она спокойно вразумляла меня, а когда я не слушалась, она опять, в том же духе спокойно и мягко говорила мне...

Она учила нас молиться. Говорила, что надо читать утренние молитвы и перед сном. И носить всегда с собою пояс (Живая помощь).

Помню, у кого-то из нас болел зуб. Бабушка прочитала молитву, дала святой воды и зубная боль прекратилась.

Бабушка соблюдала посты до самой кончины (до 104 лет).

Был август, когда она умерла. Я тогда была маленькой еще и запомнила это...

Помню, что в августе было много мух. И из-за этого пришлось покрывать ей лицо белой салфеткой. Все удивлялись, что через некоторое время на салфетке появились углубления в области глаз и губ, кажется. Словно она дышала. Салфетку поправляли, и через время все повторялось. И еще вспоминается мне, что, не смотря на август и на то, что в комнате усопшая не было тяжелого запаха, воздух был свежим. Потом по жизни приходилось бывать на похоронах, все было совсем не так»

Из воспоминаний Татьяны, правнучки старицы Евдокии: «Мы все ее звали ласково бабаничка. Она была просто необыкновенно добрая, ласковая. Ее глаза, улыбка согревали каждого из нас. В селе Воскресенском я проводила летние каникулы... Я была непослушным и любопытным ребенком. Думаю, что доставляла бабушки много хлопот и волнений. Особенно я любила исследовать местность, копаться в земле, отыскивая старинные монеты, а то и просто путешествовала по всему селу и его окрестностям...

Не помню, искали ли меня в этих походах или нет. Скорее всего, бабаничка терпеливо ждала моего возращения. Голод не тетка, он меня домой и возвращал. Бабушка никогда меня не наказывала телесно, не кричала, не ругалась. Мне было достаточно ее взгляда, улыбки, чтобы устыдиться и раскаяться. Вразумляла она с любовью. Помню теплую печку (я любила полежать на полатях), вкусные щи с рыбой, так готовить умела только она, блины…

Бабушка всегда молилась, иногда просыпаясь ночью и не находя ее спящей я видела ее перед образами.

У нее были такие большие, темные четки, которые она перебирала все время. Большая тяжелая книга, в которой все было написано на непонятном мне языке. Бабушка показывала мне в ней картинки и учила читать, молиться. К сожалению, в то время я была очень не усидчивой, и мне больше хотелось бегать и играть.

Свое детство и летние каникулы, проводимые в селе Воскресенском, рядом с бабаничкой, вспоминаю и по сей день, это были самые замечательные дни моего отрочества...

Случилось так, что бабушка оступилась на крылечке, упала и сломала ногу... Ее забрала к себе сестра моей мамы, тетя Наташа. Дом продали. Так бабушка очутилась в городе Марксе, Саратовской области, на другом берегу Волги. У тети Наташи нашлась для бабанички комнатка... Мы приезжали туда довольно часто.

Вспоминает внучка старицы Евдокии, Наталия: « Многого уже, к сожалению, вспомнить не смогу. Сколько воды утекло с тех пор. В годы гонения ни в селе Воскресенском, ни в г. Марксе не было храмов. (Позже уже в г. Марксе под храм выделили часть школы, которую сейчас отстроили, и открыли храм). К бабане приходили бабушки, верующие люди, через знакомых узнавали. По другому ведь нельзя было. Она никому не отказывала в помощи. Я очень переживала за нее и ее здоровье. Старалась меньше пускать, ограждать ее.

Помню вот один чудесный случай, которому сама была свидетелем. Принесли ребеночка страдающего грыжей и бабаня вылечила его на глазах у всех. Помолилась и крест большой, медный приложила, все и прошло. Со мною вот случай такой был. Спина болела так, что подняться не могла, ноги отнялись. Радикулит скрутил. В области крестца, боль ужасная. Бабаня посоветовала мне спать на досках. Положила меня, а сама стала молиться и крестом по спине, по больному месту водить. Потом положила меня саму на крест и я так долго лежала, а она все молилась.

И вот чувствую я, что крест стал горячий, огненный. Он словно живой, словно сердце в нем стучало и пульсировало. Из меня все вытягивало, всю болезнь, хворь мою. Вот такое ощущение было. И мне стало лучше, а в течение недели я и вовсе поднялась на ноги.

После смерти бабанички книги церковные взяли бабушки, что к ней ходили. Они сейчас все уже померли. Нам осталась икона, старая видно. Святителя Николая Чудотворца и большой медный крест, которым и лечила бабаня (вероятно сохраненные ею из порушенного храма в селе Воскресенском). Мы их бережем, молимся перед ними. Лечимся.

Вспоминает правнучка старицы Евдокии, Татьяна: « У бабушки всю жизнь очень болели ноги... Никогда я ее не видела плачущей и унывающей, жалующейся на жизнь и болезни. Все она принимала с кротостью, с радостью, а в глазах ее светилась такая любовь ко всем. Нашим встречам она радовалась, и меня не покидало ощущение, что она всегда знала, что мы приедем наперед. Потому, что все у нее было готово для нас и гостинец в дорогу и молитвы (ниточка крученая, красненькая или темная с узелками, а на каждом узелке молитовка ею намоленная). Тогда Живую Помощь на ленточке купить было негде. Вот бабушка нам с Божией помощью ее сама и делала. (Вероятно, читала многократно псалом 90 и слезно молила Господа оградить нас от всякого зла, и завязывала узелочки.)

В Марксе бабушка молитвы не оставила, к ней стали ходить бабушки и еще народ, они вместе молились.

У бабанички были большие иконы старинные, которые она спасла от поругания, когда храм в селе Воскресенском разоряли, Крест большой медный, книги и еще, что-то сейчас не вспомню... Несмотря на тяжелое и опасное время, православные христиане сохранили Веру. В годы гонения для меня ярким примером ревностного апостольского исповедания Веры была бабушка Евдокия.

Вся ее жизнь представляется для меня большим молитвенным подвигом, примером смирения и всепрощающей любви... Хочется отметить, что бабаничка никогда не снимала головной убор, никто из близких ее без платка не видел.

Вспоминаю, как однажды бабаничка решила у нас погостить в Саратове. Мы приехали с мамой в г. Маркс навестить ее, а она так хотела побывать в храме. Ее душа стремилась к литургии в дом Божий. Ей тогда было примерно 97-98 лет, но, не смотря на возраст, она шла так быстро опираясь на посох (не клюшку, у нее было, что-то вроде посоха) к остановке, что я едва поспевала за нею. Добирались мы до Саратова на попутках, и она в свои уже не молодые годы с легкостью преодолела этот путь. Так хотелось ей попасть в храм... Как же она радовалась светлый наш человек дому Божиему, уцелевшему не смотря ни на что, ею любимому Троицкому собору,** находящемуся на Музейной площади. Троицкий собор - единственный храм в Саратове, уцелевший во времена гонения.

Дорогая наша бабаничка смогла побывать в нем благодаря своей решимости преодолеть не близкий путь и сама ноженьками пришла туда помолиться и поклониться Святыне...

В ту пору мне исполнилось 16 лет... Помню, мама сильно мучилась зубною болью... Стонала так, что мурашки по коже, а в больницу идти боялась. Вот мама и просит бабаничку, бабушка: « Миленькая, помоги, нет мочи больше терпеть!» Бабушка налила водички (Святой воды из храма в то время не было у неё) в чашу (у нее было такая глубокая чашечка без ручки), открыла Евангелие, почитала, потом помолилась, перекрестила чашу и маму позвала. Мама выпила, легла на постель и уснула. А я это все, наблюдая, сидела, просто открыв рот от удивления. Боль прошла тут же. Я к бабушке расспрашивать как это так? Волшебство, чудо ведь! А бабаничка по голове меня гладит, улыбается и говорит: «Вера это, молитва, помощь Божия!»

Я давай к бабушке приставать, научи и меня так, чтобы я могла лечить. А бабушка, да кто же тебе не дает, учись. Открыла Евангелие и стала мне читать и учить меня молитве. Рассказывать про Иисуса Христа, там, в книги он такой красивый, благословляющий людей….

Почитав не много, я устала, утомилась, мне хотелось сразу, и сейчас научиться чудеса творить, а тут нужно было много читать, молиться, и я потихоньку от бабушки ускользнула….

Еще до приезда бабушки к нам я любила ходить на танцы, лет, наверное, с 15 бегала в городской парк. Мама ругала сильно, не хотела отпускать, но я и слушать не хотела ничего. И тогда она ходила со мною и ждала не вдалеке когда все закончиться, чтобы домой увести. Когда мне исполнилось 16 лет, я стала так сказать бороться за свои права, чтобы ходить на танцы без сопровождения. Очень хорошо и отчетливо помню тот день, когда я в последний раз пошла на танцы в городской парк. Мама не хотела пускать, мы спорили. Бабушка сказала ей: «Отпусти Люся, пусть идет».

Подозвала меня к себе и протянула намоленную ниточку с узелками (Живую Помощь) и сказала: «Положи так, чтобы не потерять, ближе к телу. Это тебя убережет от беды».

Я, чтобы не спорить взяла, не особо предав этому значения. Стала собираться на танцы, крутясь перед зеркалом. Бабушка все это время сосредоточено молилась и лишь когда я уходила, перекрестила меня.

... В тот вечер на танцах никого из знакомых не было, и я держалась как-то особняком. Было уже темно и очень поздно, когда закончились танцы, вдобавок ко всему пошел дождь, и все стали расходиться. Я пошла к выходу, ко мне присоединилась девушка. И ей, и мне было страшно идти в темноте, света на аллеи не было, милиции тоже. Но другого пути не было. И вот мы торопимся, идем, я старательно семеню короткими шажками, в узком сарафане не разбежишься, да еще и туфли на высоких каблуках, мокрый асфальт, льет дождь… Слышу, сзади вроде кто-то бежит, оборачиваюсь, а там ребята, да так много… Они бегут за нами. Я не помню, как звали девушку и знакомились ли мы или нет… Только говорю ей, бежим, а она не могу мол, каблуки и т.д. Я кричу, скидывай, и бежим... А они уже свистят, улюлюкают, близко уже…. Я туфли скинула... Сарафан подняла, чтобы не мешал бежать... Бегу и кричу: « Господи! Помоги! Господи! Дай мне добежать до ворот, успеть выскользнуть к остановке. Где люди могут быть...»

Все смешалось во мне, страх, крик, топот ног… Слышу, они кричат, закрывайте ворота, не дайте им уйти. А ворота в городском парке огромные, высоченные и тяжелые.… И вдруг парень догоняет меня, но вместо того, чтобы схватить, к воротам кинулся, стал их закрывать, а они тяжеленные с трудом, но поддаются...

Помню только, что я подбегаю к воротам, кричу, молюсь ли или просто, не могу сказать. Только парень странный какой-то, что ли сделался. Закрывает ворота так, словно в замедленной съемке и я в эти ворота, в оставшуюся небольшую щель протискиваюсь, и смотрим мы друг другу в глаза до последнего…

Льет дождь…, я бегу, за мною с глухим стуком закрываются ворота, женский крик…. И я, не помня себя, пробегаю еще какое-то расстояние до остановки, там ступеньки… Я влетаю буквально со ступенек, словно брошенная какою-то силой во внезапно появившийся троллейбус... Я встала в самом конце салона, прижавшись к стеклу…. Ехала и плакала, смотря как по стеклу стекают капли дождя.… И думала, что же я наделала, девушка там так и осталась, а я ей не помогла… Но тут же останавливала себя тем, что она не захотела поднимать узкое платье и бежать как я. Ну, чем, чем я могла ей помочь…, а вот вызвать милицию я почему-то не догадалась тогда, шок или, что еще, не знаю, но на душе до сих пор тяжело….

Я смотрела за окно и понимала, что с воротами, с тем парнем, что-то не так, все не просто. Так же как и с этим троллейбусом, где на меня никто не обращает внимание и никого не смущает, что я стою босая, мокрая и плачущая…. И вдруг я вспомнила про ниточку с узелками (Живую Помощь) и совет бабанички: « Положи так, чтобы не потерять, ближе к телу. Это тебя убережет от беды».

Бабаничка, знала ли ты от какой беды меня убережет Живая Помощь, Господь!

Вспомнила и тут же проверила на месте ли, ниточка была на месте.

Вот и моя остановка, быстрее домой. Поднимаюсь по этажам и думаю, как же маме сказать, что я без обуви.

Ругать ведь будет. А самое главное я не хотела, чтобы она узнала, что произошло на танцах. Боялась, что теперь вновь не позволит мне на них ходить одной…., я даже не догадывалась тогда в те минуты, что проснусь на утро другим человеком и уже никогда у меня не появится желание бегать по танцам. Решила проскользнуть потихоньку и никому ничего не рассказывать, даже бабаничке, стыдно было.

Дверь открыла мама и я, чтобы она не заметила, что я без обувки, смотрела ей в глаза и несла всякую чепуху... Мама пошла на кухню. Из прихожей я сразу пробежала в комнату и тут столкнулась взглядом с бабушкой. Я так надеялась, что она уже спит, но, увы, она ждала меня и молилась, в руках у нее как всегда были четки. В этот раз бабушка не улыбалась, она была грустная, лишь в глазах ее икрилась любовь, и такое страдание….

Я улыбнулась ей и хотела проскользнуть переодеться, а если быть честной просто уйти от разговора. Но то, что я услышала, заставило меня вздрогнуть и обернуться:

- Убежала…., а та девушка нет…

Я посмотрела прямо бабушке в глаза и сказала: «Да… Откуда ты это знаешь? Этого не может быть!»

Дальше притворяться мне не имело смысла, бабушка все знала, как будто там была вместе со мною….

- Господь тебя спас, Танечка! Только и сказала она в ответ на мой вопрос... Велика же была молитва моей дорогой бабушки, что спас меня Господь, отвел беду… И потом по жизни я много раз проходила по краю, и не раз смерть заглядывала мне в глаза, но Господь хранил меня по молитвам бабушки Евдокии…

С нами жил еще отчим, и была у него болезнь винопития. Когда он не пил, это был замечательный человек, но стоило зеленому змию поддаться, страдали все… Надо сказать, что Евдокию Федоровну, он очень уважал и как-то в ее присутствие всегда стушевывался, даже если был сильно пьян. Не спорил с нею и ложился спать, чего нельзя сказать про другое время, когда мы жили без бабушки...

То, что произошло в тот вечер потрясло меня. День прошел, ничем особо не примечателен... Было уже довольно поздно, и мы уже разобрали постели, приготовившись спать, а отчим все не шел. Свет выключили, комнату освещала лишь свеча, перед которую молилась бабаничка. И вдруг бабушка с тревогою произнесла: « Люся, девочки! Быстрее прячьте ножи, вилки, все острое сюда и встала с дивана»... Мы сами, ссыпали все, что колется и режется, в диван.

Едва только мы это сделали, раздался звонок, пришел отчим. Мама открыла ему дверь. Он, оттолкнув ее, бросился на кухню и стал там лазить по ящикам, гремя посудою и зло ругаясь. Меня трясло, я понимала, что он ищет нож... Я смотрела на бабушку Евдокию, она молилась, перебирая четочки, она единственная уповала на Бога и молилась за нас, а мы все были просто в ступоре, не в силах даже произнести слова... Ничего не найдя он выскочил из кухни с кулаками на мать. Требуя у нее ответа на свой вопрос: «Куда в этом доме подевались ножи?»

И тут поднялась бабушка с дивана... В руках у нее был посох, которым она ударила с силой об пол: « Прекрати! Слышишь, остановись! Ради Бога…» Бабушка еще, что-то говорила, но в точности я вспомнить не смогу, а от себя не хочу прибавлять. Но говорила она строго, не отводя от отчима взгляда, и он сник, заплакал и опустился на пол рядом с бабушкой, целуя ей руки…. Все еще сильно пьяный он говорил, как он ее уважает, и просил прощения, а бабушка вроде гладила его по голове, ласково улыбаясь…. Отчим лег спать без всякого выяснения отношений с мамой и мы тоже, бабушка все молилась…Она молилась и днем и ночью, спящей я ее видела редко. Я же лежала и думала…, откуда бабаничка знала про ножи? Наверное, ей сам Господь открыл это, так же как и в том случае, когда я бежала по городскому парку….

Бабушка прожила у нас целый месяц, а потом за ней приехала т. Наташа и она решила вернуться в г. Маркс. Что не говори, ей там было несравненно лучше, чем здесь. Там у нее был свой уголок... природа и люди, которые к ней приходили молиться нуждались в ней, так же как и она в них.

Здесь же, я со своею неуемной молодостью и энергией бьющей через край, отчим который пил, однокомнатная квартира. Даже не представляю, как бабушка все это выдержала. И при этом осталось такой же доброй, всепрощающей молитвенницей за нас грешных пред Богом...

Эти случаи, наверное, самые яркие, что я смогла запомнить и рассказать. Бабушка много молилась, и оттого у нее был дар целительства, а иначе чем можно объяснить ее чудесную помощь. У меня, так же как и у мамы болел зуб, и точно так же попив намоленной водички, поданной рукою бабушке я чудесным образом избавилась от боли. По мелочам много чего было, да не всему мы в то время предавали значение и пытались запомнить...

Жила Евдокия Федоровна тихо, никого не обременяя и за собою сама ухаживала почти до последних дней. По словам близких, умирала она в болезни, скорби, и перед смертью сильно страдала, ничего не кушала неделю или больше….

Перед смертью у бабушки отнялись ножки и ручки, пропала речь, наверное, случился инсульт, были сильные пролежни, Елена и т. Наташа ухаживали за нею. Сестра рассказывала, что было очень жарко, из-за пролежней бабушка очень страдала, и чтобы воздух подсушивал раны, они были вынуждены положить ее на голую сетку. Железная сетка врезалась ей в спину, там, где пролежни, в открытых ранах заводились черви. Родные делали всё возможное, чтобы облегчить её страдания. Они соскребали червей, обрабатывали раны. Бабушка не издавала ни звука, не стонала, не жаловалась, только смотрела перед собою и молилась безмолвно. Рассказ сестры поверг меня шок, мне было жаль бабушку, как же она страдала бедная.

Умерла бабушка в августе, по рассказам родных, не смотря на летнюю жару, запаха в комнате не было и это очень удивило всех находящихся возле усопшей… Пришли бабушки, люди с кем она молилась, отпели и похоронили ее по православному на местном кладбище. Исполнили ее просьбу и поставили на могиле деревянный Крест неокрашенный, покрытый марганцовкой. Умерла Диева Евдокия Федоровна, 20 августа 1983 года, прожив на свете 104 года...

По смерти бабушки моей маме досталась только иконочка, старенький складень или помянник, что отдала ей одна из бабушек, которая к ней ходила молиться, и сохранила это в память о ней. Перед этим ею любимым образом она молилась за нас грешных…… Мы храним его, бережно поместив в рамочку.

Мама часто молится перед ним тоже и всегда вспоминает бабушку Евдокию.

Говорит, что часто обращается к ней за помощью и она ей помогает.

Поминаю в молитвах бабушку и я, обращаюсь к ней: - Бабаничка, бабушка Евдокия, моли Бога о нас! Помоги нам спастись! Часто прошу ее за сына...

Часто вспоминаю милую бабушку Евдокию, молитвенницу нашу горячую, ее улыбку, любовь источающую, и ее слова, что она сказала однажды: « У каждого свой путь к Богу!

Бабушка Евдокия, моли Бога о нас!»

*

Село Воскресенское было основано в середине XVI века крестьянами, переведёнными из монастырских вотчин Московского Воскресенского монастыря в живописном месте на высоком берегу Волги.



**

Храм является древнейшим зданием Саратова. Он был заложен по благословению митрополита Астраханского и Терского Парфения в 1674 году, долгое время являлся кафедральным собором Саратовской епархии. После пожаров храм неоднократно перестраивался, свой окончательный облик в стиле «нарышкинского» барокко он приобрёл в 1723 году.

В 1937 году храм был закрыт, в 1942 году передан верующим в аренду, а в 1947 году окончательно возвращен Саратовской епархии.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   59   60   61   62   63   64   65   66   ...   82


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2019
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал